"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 - Валерий Кобозев

а до них — деды и прадеды. Фараон не посмел прогнать третьего и четвертого жреца Амона, а место Рамсеснахта отдал его племяннику. Здесь не было казначея храма, назначенного царем против всех законов, зато явился старый казначей, который оказался готов на все, чтобы вернуть свое место.

Все жрецы были неуловимо похожи друг на друга. Сытые, уверенные в себе, с немигающим взглядом глаз, лишенных ресниц, они скорее казались статуями, чем живыми людьми. Лицемеры, воспитанные лицемерами, эти люди питались той властью, что дана им законом, уходящим во тьму веков. Среди них нет дураков. Они понимали, что лгут черни, и их это ничуть не беспокоило. Они стоят выше мирской суеты. Для них ложь — это просто инструмент власти, точно такой же, как копье для воина. И за свою власть эти люди будут драться до конца, потому что вовсе не цари, а они, слуги богов — истинные хозяева страны Та-Мери.

Жрецы читали письма, а потом передавали их по кругу. На их лицах выражение задумчивости понемногу менялось на глухую ярость. Их хотели провести, как мальчишек. И только один из них, Аменемопет, четвертый слуга бога, оставался в сомнениях. Он морщил безбровое лицо и молчал, перечитывая письма раз за разом.

— Не ловушка ли это, достопочтенные братья? — с сомнением произнес он.

— Эти письма прислали надежные люди, — спокойно ответил Рамсеснахт. — Они служат мне много лет. Они поставлены наблюдать за тем, что происходит в покоях сына Ра и царицы-северянки. Вы же сами читали. Наша царственная чета смеялась, когда обсуждала это. Они считают нас дурнями из далекого захолустья. Они считают, что нас можно провести, как детей.

— И ведь почти провели, — зло выплюнул бывший храмовый казначей. — Если бы не эти письма, мы бы пошли на сделку, как стадо баранов. Он скоро почует силу, а потом снова присвоит себе богатства храма. А нас сотрет в порошок.

— И все же это может быть ловушкой, — упрямо заявил Аменемопет.

— Тогда тем более нужно действовать, — твердо ответил Рамсеснахт. — Если на нас открыли охоту, ее уже не остановят. Вспомните фараона-отступника. Как хитро, шаг за шагом он оттер от власти жрецов. А что он сделал потом? Он объявил себя единственным посредником между богом и людьми. И ведь он умер, почти доведя дело до конца. Если бы не его сын Тутанхамон, этот тупоумный калека, никто из нас сейчас не носил бы шнур посвящения. Я считаю, что Стране Возлюбленной нужен новый владыка.

— Согласен…

— Согласен… — послышалось в комнате.

— Мать наследника — царица Тити, — мрачно высказался один из жрецов, сидящий на дальнем конце стола. — Она его родная сестра, и она точно будет мстить.

— Это весьма разумное замечание, мой достопочтенный брат, — задумался Рамсеснахт. — Нам нужно возвести на трон слабейшего из сыновей Ра. Царица Тия, у нее тоже есть сын. Никак не могу вспомнить, как зовут этого мальчишку. Впрочем, это совершенно неважно(1). Не мы будем служить ему, он будет служить нам.

* * *

В то же самое время. Фокида. Ущелье недалеко от города Криса (в настоящее время — деревня Хрисо).

Он устал. Этот двужильный мужик безумно устал. Менелай целую неделю почти не спит и не ест, лишь глотает куски на ходу. Пехота в первых шеренгах меняется, а он нет. Он почти все время стоит с ними рядом, отчего на шлеме появилась парочка новых вмятин, а несколько позолоченных пластин панциря отлетели прочь. Бронзовый меч в зазубринах, а щит у него уже далеко не первый, и он тоже весь посечен. Они медленно пятятся по ущелью в сторону Крисы, не давая врагу вырваться из тесноты на плодородную равнину.

— Менелай! — обнял я его. — Как ты понял, что они здесь пойдут?

— Так я и видел, что северяне уходили, государь, — улыбнулся он, показав морщины на провалившихся щеках. — Тут ведь деваться больше некуда. Не в Этолию же им идти. Там только горы и море, а жрать совсем нечего. Ну я и подумал, что надо сестре помочь. Если они Дельфы взяли бы, то ударили бы нам в спину, открыли проход, и тогда уж…

— Что они там жрут? — показал я в сторону, где все еще шел бой.

— Пленный сказал, что уже за убитых принялись, — нервно хохотнул Менелай. — Боги покарают их за такое. Дикари. Как есть дикари.

— Ты должен отойти и оставить Крису, — я взял его за плечи, пристально посмотрев в глаза, где наливалась нешуточная обида.

— Да как же так! — не выдержал он. — Получается, столько парней положили напрасно!

— Не напрасно, друг мой, — покачал я головой. — Ты ведь всех спас. Я войско привел. Оно ждет на берегу. Если иллирийцы спустятся вниз, мы сможем их разбить. Другого пути нет. В этом ущелье мы будем биться, пока все до единого не поляжем.

— Вон оно чего, — задумался Менелай, который сидел на камне, опустив могучие плечи. — Крису отдадим, но дорогу на Дельфы все равно перекроем. Они все же могут захотеть пройти этим путем.

— Могут, — кивнул я. — Но ты их не пустишь дальше. И если все получится, то твоя статуя украсит во-о-он ту скалу. Ее будут видеть все, кто пойдет по этой дороге.

— Эту скалу не хочу, — Менелай тяжело поднялся на ноги. — Поставь так, чтобы меня из порта было видно. Хочу после смерти на море смотреть.

— Как скажешь, друг мой, — удивился я, но вовремя вспомнил, что эти люди считают статую живой. По их поверьям она несет частичку того, кого изображает. Иначе как бы они молились богам.

— Я все сделаю, ванакс, — сказал Менелай. — Я отведу своих людей ночью и встану между Крисой и Дельфами. И помни! Мрамор, двенадцать локтей, и чтобы я любовался на море… Ты обещал.

Я смотрел в могучую спину, закованную в позолоченную бронзу, и понимал, что больше никогда не увижу его живым. Ведь сейчас, согласно исторической науке, заканчивается время героев. А герой — это вовсе не тот, кто храбро несется в бой и крушит врагов длинным мечом. Настоящий герой — тот, кто совершенно точно знает, что умрет, но выбирает славу и яркую смерть, а не забвенье и долгую бессмысленную жизнь. Менелай именно таков.