Небудущее - Владимир Сергеевич Березин

– Что же делать? – спрашивал его Володя.

– Быть собой, – отвечал философ. – А чтобы быть собой, нужно найти себя.

Володя во сне заплакал от отчаяния, а когда проснулся, то понял, что слёзы настоящие.

Этот сон приходил к нему ещё несколько раз, и Володя всё пытался выпытать у философа рецепт того, как понять: настоящая ли реальность перед тобой или выдуманная. Вдруг, говорил он, князь Владимир выбрал не папскую веру, а какую другую, а от нас всё скрывают. Есть ли одна на всех реальность, или она всегда разная и просачивается сквозь пальцы, когда её хочешь утвердить в своём сознании. Ведь Бог один, значит и реальность Его должна быть одна. Но тёзка великого князя ничего не добился от своего собеседника, и в конце концов философ просто огрел его палкой.

– Вы знаете, – сказала как-то Оля, когда они отыграли итальянскую песню про красотку, которая встанет на место павшего бойца. – Мне кажется, что за нами следят. Сначала я воспринимала всё как игру, но потом поняла, что за нами наблюдают. Причём все – и молодёжное движение «Целибат», и гимназическая капелла «Сила через радость», в которой поют двое мальчиков из нашего класса, и театральная студия «Зелёные рукава» во Дворце скаутов, куда я хожу к подруге… И все учителя.

– Это называется паранойя, – мрачно сказал Петя.

– Это называется предчувствие, – возразил Володя. – Просто всем видно, что мы постоянно о чём-то думаем, и совсем не об экзаменах. Аж дым из ушей идёт от наших напряжённых мыслей. От глагола к глаголу, в чём укорял нас святой Корилл.

Но прошли и экзамены. Володя сдал всё на отлично, Петя так сдал только естественные науки, но он был призёром нескольких олимпиад и не сильно придавал значение аттестату. Оля получила довольно средние оценки, но особенно не расстроилась.

– Всё равно, – сказала она, – у нас в семье нет денег, чтобы платить за университет. Это за вас заплатят, а я пойду на курсы медсестёр Святой Терезы, а потом, на следующий год, меня возьмут в медицинский по квоте.

У Володи сжалось сердце – он понял, что совсем забыл, что Оля живёт с матерью на пенсию за погибшего отца-огнеборца.

* * *

В конце года в Гимназии устраивали концерт в честь ежегодного праздника. Вся страна отмечала годовщину взятия Иерусалима.

Это был праздник всего народа, да что там, многих народов, хотя именно русскими могилами усеяно всё пространство от Днепра до Дуная и от Каппадокии до Синая. Именно благодаря России был отвоёван Гроб Господень, и она вынесла на себе основную тяжесть трёхсотлетней войны. Об этом помнит степь от кургана до кургана, где в запахе чабреца спали каменные бабы в календаре былых времён и по ночам сходились жабы на поклон к их плоским ногам.

И вот свершилось, ситуация пришла к логическому завершению. Петя сказал, что он окончательно разобрался с посланием Майбороды. Следуя его указаниям, Петя отредактировал транслятор, и во время концерта на огромных экранах (а они действительно были огромными – один в качестве задника и ещё два по бокам на стенах) программа напишет: «Помни о прошлом» – на кориллице.

– Вполне невинно, – вздохнул Володя.

– А мы, кажется, и не хотим никого оскорбить, – парировал Петя. – Мы хотим продолжить дело человека, который считал, что мир разнообразен.

– Только мир поймал его – и цап-царап, – вступила Оля. – На всякий случай я заберу аттестат накануне.

– Да и я, пожалуй, тоже, – согласился Петя.

Володе нужна была ещё дополнительная характеристика, которую ему не успели подписать, так что он не успел разобраться с канцелярией.

Но оказалось, что в день праздника Оля и Петя вовсе не пришли в школу. Володя недоумевал, что с ними, неужто они струсили или решили, что за ними действительно следят.

Праздник прошёл как обычно – с трубами горнистов, с поздравлением от прелатов, только ансамбль «Юность» во всём этом не участвовал. Но в Гимназию приехала итальянская группа, так что пропажи никто не заметил. На экранах переливались латинские девизы (чаще всего всё то же «Si fueris Romae, Romano vivito more; si fueris alibi, vivito sicut ibi»), а время от времени появлялось лицо папы, который даровал всем электрическое благословение.

Володя позвонил друзьям, но их телефоны были глухо, беспробудно заняты, будто они вечно разговаривали друг с другом. Обиженный, он отправился домой.

На следующее утро Володя собрался в Гимназию за документами и уже оделся, как в дверь постучали. Ещё у себя в комнате он услышал странный звук, но не сразу понял, что случилось. Только выйдя и увидев незнакомых людей в прихожей, Володя понял, что это воет мать. Звук не соотносился с ней и вообще был несвойствен человеку.

У открытой двери стояли люди из святой инквизиции. Стало как-то сразу всё понятно, что-то в них ощущалось такое, что Володя мгновенно отличил незваных гостей от обычных людей. Сзади них стоял Виктор Степанович, но он смотрел сквозь мальчика, будто его там не было.

Володя прошёл мимо мгновенно постаревшего отца, стараясь не глядеть на мать. Портфель с собой брать, кажется, не стоило. Никакую характеристику в него уже не положишь.

* * *

Козлевич сидел в своём кабинете и глядел в окно. Хорошо, что исчезновение учеников никому не нужно объяснять. Да они уже были и не ученики, а выпускники, отрезанный ломоть. Гимназия никогда не защищала своих, потому что свои не совершали проступков. Оступившиеся теряли звание «своих», их просто не существовало. Он вспомнил слова Быковского о том, что окружающий мир всегда стабилен и прост, потому что очищается каждую ночь от лишнего – и всего за три минуты. Иногда для этого нужна простая коррекция Сети, а иногда для этого зовут спокойных и твёрдых людей из святой инквизиции. Они держат ящики с опасным содержимым на замке, как границу между нужным и ненужным. Пока они на страже, ложный мир не поймает никого в свои сети.

Учебный год кончился, и Козлевич удалял из папок лишнее. Вдруг экран моргнул, и что-то случилось со шрифтом. Он протёр глаза и снова всмотрелся в текст. Между строчек прополз смешной ёжик, и привычная латиница заместилась другими буквами.

Заветы князя Владимира, которыми в качестве эпиграфа предварялся учебный план, теперь выглядели совсем иначе, записанные славянскими буквами: «Боже великий, сотворивый небо и землю! При́зри на новыя люди сия и даждь им, Господи, уведети Тебе, истиннаго Бога, якоже уведеша Тя страны христианския, и утверди в них веру праву и несовратну, и мне помози, Господи, на супротивнаго врага, да