Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

Грянула музыка – и снова понеслось. Скакали по кругу Тамаз и Яго, схватившись в драке на острых мечах. Метали копья, попадая точно в мишени. Две капли крови, две песни, два клинка. И никогда Ахти ещё не видел таких послушных коней!

Выбегал на могучих ногах Зубрик и гнул железные пруты, держал на спине пирамиду из живых людей, поднимал лошадь вместе с седоком, натягивал самострел без рукояти и выжимал сок из ветки. Вызывал на поединок мужчин из толпы для борьбы на руках, и никто не мог одолеть его.

Выходил Ёркель, ведя на поводке редкого клыкастого зверя. Видом как тигр и крыса, быстрый и ловкий, зверь лазил на столбы и повисал на канатах, грозно рыча, а когда Ёркель позвонил в колокольчик, блаженно растянулся у ног лилипута.

Выкатывался на сцену и сам Ориоль и, сидя на чудо-колесе, подбрасывал в небо яблоки и нарочно ронял то одно, то другое в толпу. Перешучивался со зрителями, вызывал из них самых заметных – и длинного, и рыжего, и кого-то с культёй, и красавицу. Раздал всем инструменты, но самые неподходящие: длинному – короткую дудку, красавице – огромный барабан. Они будто бы играли музыку, да всё без толку. Зато дети и взрослые чуть животы не надорвали от смеха.

Постепенно отдельные номера акробатов, укротителей животных и паяцев слились в единое представление. А как – никто и не заметил.

Тьма вокруг сцены будто бы сгустилась, и в пятне света затрепетала, как мотылёк, живая история. Не вымысел, не сказка, но слух, обретший плоть, – для тех, кто так долго ждал в городах и деревнях возвращения Бродяг, ведь они собирали новости со всех дорог и окраин и приносили, как говорили в народе, «верную весть».

Зрители, не сговариваясь, подтянулись к помосту, стеснили ряды, жадно глядя на артистов.

В представлении никто не говорил со сцены о том, что было, что есть и что будет, прямо: об этом и так можно услышать на рынках и площадях. В представлении звучал лишь намёк на то, что волновало сердца и умы, образ грядущего, воплощённый в песнь или танец. Но такой язык был красноречивее слов, и даже дети понимали его.

Над Таурусом нависли тучи. Ранен в сердце могучий бык. Пала Исполина, матерь городов, и на её месте гнездится грозный враг.

Отец-император мёртв. Его место занял узурпатор. Тот, кому все поверили. Тот, кто являл собой пример верного подданного империи. Кто, на первый взгляд, не искал своего, желал народу процветания, обещал и делал то, что обещает.

Имя ему Мероншох – как зерно, ссыпаемое в мешки. Его перемелют в муку и выпекут хлеб. Но хлеб этот никого не насытит.

Мероншох – как шорох в ночи. Ты думаешь, это хлопает крыльями птица? То хищный зверь смотрит на тебя из кустов.

Мероншох – как пригоршня жемчужин. Он приманит тебя и наградит с лихвой. Но смотри, как бы его дары не оказались ледяным градом, который растает в твоём кармане и намочит штаны.

Мероншох предал Таурус. Гораздо раньше, чем надел мантию и белый воротник главного министра, он сделал это, когда пересёк воды Горького моря на чужеземном корабле, потрёпанном бурей.

Он нарочно подстроил так, чтобы его подобрало имперское судно, следовавшее во дворец. А там своими сладкими речами будущему министру удалось войти в доверие императору. И это было началом конца.

Умолкли барабаны и дудки. Сцена опустела. Ориоль подошёл к краю помоста и, сняв тяжёлую маску быка, посмотрел на толпу.

– Послушайте меня, братья-афалинцы, теперь я скажу прямо. Без танцев, песен и фокусов. Скажу как есть.

Красная маска с деревянным стуком упала на доски. Он набрал воздуха в могучую грудь, зачесал назад пригоршней буйные кудри.

– Веселитесь сегодня так, будто завтра умрёте. Но оставьте немного здоровья, ибо грядущий день нужен, чтобы жить. Завтра с рассветом возьмите лучшее из своих домов, прежде всего тёплую одежду и пропитание, и направляйтесь в Гейзерград. Его стены не раз переживали осаду, и там вы найдёте укрытие.

По толпе прошёл взволнованный и недоумённый ропот.

Ориоль поднял руку:

– Вы вольны поступать, как хотите, я не уговариваю вас. Но знайте, что мы, Бродяги, видели вблизи силу, растущую на северо-востоке. И всё равно мало знаем о ней. Она уже разрушила Исполину и великие твердыни. Укрепления, которые не могла взять не только ни одна армия. Но и сам царь Кашалот…

Толпа зашумела пуще. Но Ориоль только прищурился и, достав из кармана хитрую пищалку, дунул в неё лишь раз, заглушив всех.

– Давай врагу вина – сговорчивее станет! А сам не пей. Когда пахнет дымом, нужно трезветь головой. Иначе она покатится к ногам сильного. Так говорили старожилы – из тех, кто пережил Кашалота. Старики помнят, как ходить под чужим кнутом, пусть и по торговому договору. Помню и я. Был в этих местах юнцом. Не в том соль, кто как встречает врага – мечом или сокровищницей. Главное, чтобы дети не синели на глазах и не пухли, оттого что целыми днями ныряют за жемчугом.

Он обвёл пристальным взглядом толпу и увидел кивающие головы. Это печальное событие местные жители вспоминали со скорбью. Временное господство царя Кашалота, который решил не оставлять местных в покое, пока не выкачает из них всё до последней капли мёда. И горожане погибли бы голодной смертью, если бы не вмешались Исполина и Гейзерград.

– Афалинцы не мечом защищаются, а морем, – произнёс Ориоль ещё одну пословицу. – Море кормит их и дарит сокровища. А взяв сокровища, враг уходит. Так?

И снова закивали головы, по большей части седые.

– Почему тогда ты говоришь, что нам нужно уйти? – раздался недовольный голос из толпы.

– Потому что нынешний враг не станет с вами торговаться, – сразу ответил Ориоль. – Это вам не морской разбойник. Это не царь Кашалот, который хотел пограбить и уйти. Мероншох пришёл в эти земли, чтобы на развалинах Исполины основать новое царство. И он уже строит его… Он заберёт каждый корабль и каждую лодку, потому что ему остро нужен флот. Он воспользуется вашими верфями, чтобы строить свои чёрные драккары.

Толпа зашевелилась, и на сцену протиснулся невысокий человек в длинных белых одеждах и высокой шапочке с кисточкой. Человек поднял руки, увешанные сверкающими перстнями, в знак того, что хочет говорить, и