Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

Мур неловко поёрзал, сидя на деревянном ящике, заменявшем ему стул:

– Я тайком пошёл за вами, через заколдованные земли. Потом вы исчезли в беспамятной яме, и я видел, что вышел оттуда только Гаспар, а ты уснула. Я решил обойти яму и чуть заплутал. Мне повезло найти старый плот у реки, и я доплыл до самого моря. Когда его прибило к берегу, я просто вышел на дорогу и дошёл до Афалины.

– Ты переправился по воде? – спросил Ахти. – Тебе ещё повезло. А мы тащились через глушь и развалины. Такого навидались!

– Повезло? – поднял на него глаза Мур. – Не думаю. Я страх как боюсь воды – сердце заходится. А всё потому, что плаваю не многим лучше камня.

– Как ты тогда решился залезть на плот?

– А что мне оставалось? Лучше уж на воде, чем на проклятой земле, среди чудовищ.

Ахти прищурился, посмотрел на Иви:

– Значит, все, кто был в Исполине и её окрестностях, превратились в кровожадных страшил?

Иви молча отвернулась. Мур весь сжался.

– Я ведь не страшила, – глухо сказал он. – И не хочу никого убивать. Ясно?

Ахти сконфузился:

– Я имел в виду, что… Ну… Ты же разумный, так? Но не все, кто там остался, в своём уме. Кто-то там совсем свихнулся.

– Это так, – грустно кивнула Иви. – Многие потеряли человеческий облик и не выдержали жуткого превращения. Но не все. Потому мы, кулкури, называем эти земли – Землями Скорби.

Она осторожно завязала бинт на голове Мура:

– Вот так. Скоро всё заживёт.

– И лба твоего не видно, – добавил Ахти. – Сделать бы ещё что-нибудь с твоей рукой…

– Я её не стесняюсь, – заявил Мур.

– Ты-то, может, и нет. Но на городских воротах вешают нелюдей. Если хочешь идти с нами, придётся как-то спрятать, эти твои крюки.

Ахти зашёл в домик и вышел оттуда с дырявым полотенцем:

– Замотаем тебе руку и подвесим на косынку. Все будут думать, что ты просто упал с лестницы. Идёт?

Мур медленно кивнул.

Иви посмотрела на Ахти сощурившись:

– Что-то мне подсказывает – ты не в первый раз это делаешь!

Вместе они взялись за дело. Муравьиная лапка совсем не выглядела отталкивающей, её чёрную глянцевую поверхность покрывали крохотные бугорки. Ближе к локтю панцирь напоминал гладкий янтарь, а на нижней стороне росли жёлтые щетинки.

– Ахти, – мягко позвал Мур. – Ты смог бы дружить с таким, как я? – Он поднял лицо и посмотрел на сосредоточенное лицо мальчика, завязывающего косынку.

– Ясное дело, смог бы, – сказал Ахти и хлопнул его по плечу. – Мы уже дружим, Муравьишка.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Иви тоже улыбнулась.

В голосе Ахти слышались знакомые интонации Гаспара.

14

Как только красное солнце описало дугу над Афалиной и начало опускаться за море, из города через главные ворота потекла толпа.

Богачи и бедняки, купцы и модницы, моряки, ловцы жемчуга и рыбаки с семьями. В день отцов-мореплавателей все были равны, все надевали костюмы морских обитателей – и поди разберись, кто есть кто.

Горожане направлялись к утёсу, где уже светлела сколоченная наспех сцена, освещённая факелами и странным, будто бы висящим в воздухе шатром. Рядом с ними вышагивала целая вереница дворовых котов и кошек, которые в городе рыбарей не только не голодали, но даже ленились ловить мышей. Зато всегда были рады празднику.

На этот раз Бродяги не стали строить купол. Декорациями к их представлению был сам утёс, синее море да пару глубоко вкопанных в землю столбов с натянутыми канатами. Позади сцены белели шатры – они служили временным домом артистам и напоминали парусники.

На море дул бриз и уносил дневной зной, запах сушёной рыбы, который местные жители уже не замечали, и сладковатый дух печёных каштанов, готовящихся в углях у стен города. Там же стояли пузатые бочки с прошлогодним вином. У ворот кто-то фальшиво затянул песню отцов-мореплавателей.

Славься земля, осолённая морем!

Ты, как жемчужина, нам отдалась.

На голубом бескрайнем просторе,

Как появилась? Откуда взялась?

Песню подхватил нестройный хор таких же надломленных голосов. Потом кто-то чихнул, смачно выругался, и хохот оборвал песню. Где-то в стороне подрались коты, не поделившие хвост селёдки.

Толпа зашумела, напёрла на впереди идущих, желая быть поближе к сцене. Детишки взобрались на сушильни и раньше времени достали из-за пазухи берестяных чаек, которых предстояло запустить с утёса. По легенде красные чайки привели отцов-мореплавателей к берегу тогда ещё не названного Тауруса. Хотя почему именно красные и откуда они взялись, кто теперь разберёт.

– Местные любят задирать носы, – сказал своим юным спутникам Мур, лавируя между горожанами. – Их хлебом не корми, дай повспоминать былые времена, когда Афалина была первым городом Тауруса. Только упомянешь Исполину, и у них лица кривятся.

– Они и правда были первопроходцами, – пожала плечами Иви. – Одолели последних великанов. Наладили торговые пути. Без них Исполины бы не было – это правда.

– Но когда это было? – махнул рукой Мур. – И что бы они делали без хлеба? Земля-то тут никудышная. Империя становилась больше, и столица должна была переместиться в центр – в грудь быка.

– Но задирать носы им никто не запрещает.

– Угу. Пускай лучше вспомнят, как в первый же день открыли ворота царю Кашалоту и предали всю страну, – нахмурился Мур.

– Ты бы орал погромче, – перебил его Ахти и кивнул на перевязанную лапку: – А то тебе сегодня мало досталось.

Мур хмыкнул и умолк. А у Ахти появился повод вспомнить, что же всё-таки он делал на уроках истории? Может, красных чаек за окном считал?

– Скоро начнётся! – нетерпеливо захлопала в ладоши Иви. – Пойдём! Я знаю, откуда будет хорошо видно!

Она привела их к сухой сосне, росшей на утёсе. Это было единственное дерево в округе такое же старое, как сам город. Некоторые ветви на нём всё ещё зеленели.

– Славное местечко, – сказал Ахти. – Только как мы туда заберёмся?

Иви подняла брови, распутала широкий пояс, в котором была спрятана тонкая, но удивительно прочная верёвка со стальным стержнем на конце. Она нажала у основания стержня, и из него выскочили три острых загнутых лезвия.

Она раскрутила