Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

Все замерло. Купцы окаменели, чуткая девица напряглась, птичка едва не грохнулась с плеча Гобарт-Синталя. Только юная танцовщица продолжала ворковать с графом Лиллидеем, и в наступившей тиши можно было даже разобрать слова.

Эрвин приподнял брови:

— Неужели я прошу слишком много? Разве для могучей Второй Морской Гильдии полсотни тысяч — запредельная сумма? Скорей поверю, что Звезда пропала с неба!

Купцы заговорили все хором, а птица зачирикала. Эрвин услышал вновь о согбенных трудягах и чьих-то голодных детишках, и о старом ослике, волокущем воз. Юс-Фейри даже обещал броситься в море с камнем на шее.

Эрвин сказал:

— Любезные купцы, позвольте изложить мои аргументы. Во-первых, вы правы, идет война. А это значит, что обыкновеннейшую пшеницу, завезенную из южных земель, вы станете продавать втридорога. Что и говорить о шиммерийских легких кольчугах, арбалетах, литлендских скакунах! Вы получите огромный доход — благодаря мне, развязавшему войну. Во-вторых, я отдам вам тридцать четыре корабля, изъятые у других купцов, выбравших бегство. Правда, потребую, чтобы дюжина судов была затоплена у входа в гавань. Фарватер должен стать настолько узким, что корабли смогут проходить его лишь по одному. Далее. Когда разобью Адриана — а вы верите, что я это сделаю, — флот Короны станет моим, и вы избавитесь от главного конкурента на Восточном море.

Герцог с удовольствием допил кофе.

— И напоследок, если все предыдущее вас не убедило. Я захватил Солтаун в сражении. Вы-то переждали в сторонке, но ополченский гарнизон имел неосторожность принять бой. Как следствие, корабли и золото, и все прочее, что осталось в стенах города, я по праву могу взять себе как военный трофей.

Купцы обменялись кислыми взглядами.

— Мы нижайше согласны со всеми доводами вашей светлости, но позвольте хотя бы обсудить сумму! Пускай бы речь шла о тридцати тысячах, тогда бы еще…

Эрвин с улыбкой покачал головой:

— Сперва я собирался требовать шестьдесят тысяч, а десять оставлял на торг. Но позже оценил мастерство, с коим вы затуманили головы моих спутников, избавив их от бремени трезвого рассудка. Мне пришлись по нраву кофе и темноволосая девушка. Потому я сразу скинул десять тысяч, без торга. Осталось полсотни тысяч золотых, господа. Немножко больше, чем один Священный Предмет.

• • •

На военной карте Южный Путь напоминал пробку в бутылочном горле. Плотно вогнан в пространство между морем и Дымной Далью, не дает Северу добраться до лакомого вина: Земель Короны. Отмеченное красным пунктиром войско Эрвина срезало верхнюю четверть затычки, но не ровно, а наискось. Вдоль побережья моря красная линия вонзилась глубоко в пробковую мякоть — аж до уровня Лабелина. Поверни сейчас строго на запад — и за неделю придешь в столицу герцогства. Центральная красная стрелка — корпус графа Майна — проделал лишь полпути до Лабелина и замер жирной точкой на берегу Мудрой Реки, где и оставил его Эрвин. А крайняя восточная стрелка прошла и того меньше, вонзилась в пробку всего на тридцать миль. Там она уперлась в преграду: неровный штрихованный овал, обозначивший город Дойл — третий по величине в Южном Пути.

Если бы к Дойлу пришел сам Эрвин, он, возможно, сумел бы убедить бургомистра и лорда. А может быть, мещане сами открыли бы ворота, прослышав о герцогском милосердии. Но восточным корпусом командовал генерал-полковник Стэтхем: безжалостный кайр, упрямый, как кувалда. Из той породы воинов, каких зовут северными волками. Первым делом Стэтхем пригрозил мещанам, что спалит город дотла, если они сейчас же не сдадутся. Северный волк и сам по себе внушал страх, а угроза утроила ужас. Мещане не рискнули сдаться в плен хищнику. Город заперся и окаменел.

Стэтхем видел за собой превосходство: он имел шесть тысяч воинов, гарнизон Дойла — всего семь сотен. Но кроме семисот опытных бойцов на стены города вышли пятнадцать тысяч мужиков: мастеровых, торговцев, конюхов, слуг… Стэтхем бросился на штурм — и откатился. Атаковал вторично — снова отпал, потеряв почти две сотни кайров. Честолюбие принуждало к новому штурму, ибо в это самое время неопытный Эрвин праздновал победу у Мудрой Реки. К счастью, Стэтхем не пошел на поводу у гордыни. В окрестностях Дойла имелась сосновая роща. Северяне вырубили ее под корень и соорудили сотню штурмовых машин. Войско встало осадным лагерем, камнеметы принялись день и ночь долбить по стенам. Но точность боя была невысока, стены Дойла — крепки, а метательные снаряды — мелки. Южный Путь — холмы, не горы; больших валунов тут не сыщешь. Горожане заделывали бреши в стенах почти с той же скоростью, с какой камнеметы их пробивали. Стэтхем испробовал и зажигательные снаряды — бочонки смолы. Но зажиточные горожане Дойла, как назло, покрывали свои дома глиняной черепицей, и смола просто сгорала на крыше, так и не вызвав пожара.

Миновал месяц, прежде чем Стэтхему улыбнулась удача. Путевцы ослабили бдительность, а северяне под пеленою дождя стянули камнеметы на один участок и несколькими залпами проломали изрядную брешь. Кайры хлынули в город. «Да будет известно милорду, — писал Стэтхем в нынешнем донесении, — что нижний город Дойла был захвачен в течение трех часов. Лишь половина мещан успела укрыться в верхнем городе, а прочие погибли либо взяты в плен. Потери славного войска вашей светлости составили всего семьдесят два кайра и двести десять греев».

С первого взгляда походило на описание победы. Однако Эрвина очень смущали два словечка: «нижний» и «половина». Он-то бывал в Дойле — заехал весною по пути из Фаунтерры в Первую Зиму, распил кувшин вина и сыграл партейку в стратемы с тамошним маркизом Джеремией. Маркиз, кстати, оказался неглупым пареньком, приятно было побеседовать… Но дело не в нем самом, а в его замке. Так называемый Верхний Дойл — это массивная крепость, вознесенная на двухсотфутовом холме. За стенами толщиною в четыре шага скрывается дворец маркиза, костел, кварталы знати, казармы, арсеналы, амбары. Это даже сложно назвать замком — скорее, город в городе. Людей — предостаточно, запасы продовольствия огромны, стены, сложенные с высотою холма, кажутся скалами. Эрвин тогда еще пошутил: «Я бы лучше отгрыз себе локоть, чем пытался штурмовать эту твердыню!» А маркиз в ответ хохотнул и хлопнул его по плечу: «Ты — мудрец, Ориджин! Зришь в корень». И вот теперь Стэтхем сообщает, что всего лишь половина жителей нижнего города — читай, тысяч семь-восемь боеспособных мужиков, — укрылась в Верхнем Дойле. Ну и как, тьма сожри, генерал-полковник собирается взять такую крепость да с таким гарнизоном?!

Вдобавок, Стэтхем поставил