Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

для удара огромный и странный меч. Его латы были тёмными, покрытыми ржавчиной, но меч сиял чистым бело-голубым цветом, а под пальцами костяной руки на рукояти виднелся крупный синий кристалл.

Увидев эту странную картину, гости сперва оторопели, а потом кинулись к скелету, чтоб лучше рассмотреть его оружие, которое, действительно, выглядело необычно. Это был меч, состоявший из трёх клинков почти одинаковой длины: центральный, ромбовидного сечения был заключен в рамку из боковых с лезвиями односторонней заточки. Причём к рукояти боковые клинки плавно расширялись, отчего форма меча принимала гармоничный и при этом хищный вид. Сам металл действительно был бледно голубым и блестящим, и при этом его покрывал чёткий узор чёрных линий, которые странно изгибались, образовывали кольца и завитки, отчего казалось, что по светлому телу клинка проходят отравленные чёрные вены.

Марк не торопился подходить, сперва оценив необычный вид этого меча в целом, а когда Абланкур отступил, дав ему возможность подойти, внимательно осмотрел клинки и рукоятку, зажатую костяными пальцами скелета.

— Удивительно! — воскликнул Берен, любуясь этим необычным оружием. — Он поистине прекрасен! И эти странные разводы на клинке, словно капли чернил, упавшие в родниковую воду! Он выглядит так странно и при этом красиво. От него невозможно оторвать взгляд!

— Какой в этом смысл? — спросил барон Меридок. — Зачем эти три клинка, если не для того, чтоб пустить пыль в глаза и удивить? Такая вычурность доброму клинку ни к чему!

— Может, это сделано для того, чтоб облегчить широкий клинок? — предположил Абланкур. — Или придать ему устрашающий вид. Согласитесь, он выглядит как какое-то ритуальное, если не магическое оружие!

— А этот камень? — склоняясь к рукоятке, спросила Эланор. — Это ведь сапфир? Такой большой!

Марк тем временем заметил на пальце руки, сжимавшей рукоять, перстень-печатку и, взяв у слуги фонарик, склонился к нему. Внимательно рассмотрев рельеф на нём, он кивнул, но оставил свои догадки при себе.

— Это, действительно, сапфир! — с торжеством воскликнул Эмберлейн. — И меч, поистине, волшебный! — под заинтересованными взглядами своих гостей он достал из-под накидки белый свиток и, подозвав слугу, чтоб тот светил ему, развернул его и начал читать:

— «В древние времена в северных землях был явлен меч великий, именем Калберн, прозванный Клыком чёрного дракона. Горные боги вручили его Сигурду, первому графу Эмберлейну, когда он ещё был простым воином. В день ритуала, после принесения жертв на горе Мортран, явились ему три божества: одно — как древний старец, второе — как муж в расцвете сил, третье же — дитя невинное. Даровали они Сигурду три клинка и камень синий, что клинки те вместе соединил. Боги молвили, что ежели напоит он сей меч кровью сердец ста героев, познавших победы на поле брани, станет он королём севера. Поняв, что героев таких легче найти в горячих сражениях, отправился Сигурд в Сен-Марко и присягнул на верность королю Роберу. Собрав в битвах тридцать жертв для своего клинка, удостоился он от короля титула барона за свою доблесть. Но война завершилась, и, собрав войско, вернулся Сигурд в родные края. Отвоёвывая землю и замки у соседей, не знал он поражений, и великий Калберн, пируя кровью врагов его, вёл его к величию. Вскоре стал он графом, владея многими землями и пастбищами, и замок построил, имя которому дал Ройвен, в честь жены своей. Не найдя более среди соседей достойных воинов, Сигурд граф Эмберлейн начал зазывать отважных мужей со всех земель в свой замок на пиры, охоты и турниры, но лишь для того, чтобы напоить кровью их сердец свой меч ненасытный. Эта нечестивая хитрость разгневала богов. Когда до сотни жертв оставалось всего пять, гора, где замок его стоял, поглотила его вместе с мечом. Титул и владения его унаследовал сын, не помышляя более о короне севера, довольствуясь графским венцом и не разделяя стремлений отца своего. В памяти же народа гор Сигурд остался под именем Кровавый, а меч его звали с тех пор Кровопийцей. Записано на одиннадцатом году правления короля Карла жрецом третьего графа Эмберлейна Готтардом».

Закончив читать, граф Эмберлейн обвёл лица своих слушателей торжествующим взглядом.

— Меч, скрытый в горе двести лет, наконец, явил себя, в чём я вижу добрый знак для рода Эмберлейнов. И хоть эта кровавая история не делает чести моему предку, я полагаю, что обретённая реликвия станет достойным украшением замка Ройвен.

— Да, история скверная, — пробормотал Абланкур. — Хотя меч, и правда, хорош!

— Я принял бы вашу летопись за легенду, каких много в наших краях, — с воодушевлением произнёс Берен, — если б не увидел её героя собственными глазами. Смерть его была ужасна, хоть и заслужена. И я охотно верю, что это странное оружие выковано в подземной кузне горными духами, потому что за века, что он был скрыт в своём узилище, он не только не проржавел, как латы этого мертвеца, но клинок его даже не потускнел, а по блеску кромки лезвия я вижу, что он всё также остр и смертоносен.

— Ты хочешь оставить его здесь, Сигвальд? — недоверчиво покосившись на скелет, спросила Эланор. — Не лучше ли поднять его в главный зал и повесить на видном месте?

— Он всё ещё в руках своего владельца, — возразил тот. — Не думаешь ли ты, что и его заточённый ранее в этом камне дух теперь освободился и бродит вокруг, охраняя свою реликвию. Вдруг Сигурд Кровавый обидится на меня за то, что я отобрал его меч, и станет мстить?

— Своему потомку? — удивился Абланкур.

— Кто знает, насколько испортили его и без того крутой нрав годы заточения, — усмехнулся Марк.

— Ты веришь в призраков, де Сегюр? — удивился тот.

— А ты веришь в магические мечи?

— Ничто в этом мире не случается просто так, — барон Меридок строго взглянул на них, как на расшалившихся мальчишек. — Я тоже не поверил бы в эту историю, но и эти кости, и этот меч выглядят слишком странно. Я много повидал на своём веку, и этого вполне достаточно, чтоб верить в то, что любая легенда на поверку может оказаться правдой.

— Ты думаешь, что дух этого Сигурда может бродить по подземелью? — испуганно огляделась Эланор.

— Я думаю, что нам не стоит беспокоить мёртвых, — неожиданно отрезал старик и, развернувшись, направился к лестнице. Девушка поспешила за ним.

— Хотел бы я