Газлайтер - Григорий Володин

Белюга подходит ближе, его шаги медленные, нарочито издевательские. С явным удовольствием он заносит ногу и пинает меня ботинком, словно желая подчеркнуть своё мнимое превосходство. В его голосе слышатся дрожь и ненависть, скопившиеся за долгие месяцы:

— Ах ты, кусок грёбаного дерьма! Почему ты не сдох⁈ Почему не дал Псу разорвать себя на части⁈ — Его голос срывается на крик, и он снова пинает меня. — Я столько времени из-за тебя мучаюсь! Хожу голодранцом по всему Материку, прячусь в трущобах, пока ты умудряешься стоять на ногах!

Удары Белюги не причиняют мне вреда — усиленное тело легко выдерживает эту жалкую ярость.

Но я продолжаю играть, притворяясь беспомощным, и стону с надрывом:

— Айра! Помоги мне!

Белюга заливается хриплым смехом, его обесцвеченные глаза сверкают злобным триумфом:

— Она тебе не поможет, человечик. Теперь эта сучка — моя марионетка. — Его голос становится ещё более ядовитым. — Ты умрёшь, а я сделаю её своей рабыней. Нет, даже лучше — своей секс-игрушкой. В вашем мире, кажется, это так называется?

Он достаёт кинжал, холодное лезвие блеснуло в тусклом свете. Наклоняясь ко мне, Белюга шепчет, словно смакуя каждое слово:

— Но сперва… я прикончу тебя. Наконец-то! И Лич будет доволен. Ты и его успел достать! Прощай, грёбаный менталист!

— Он телепат! — раздается сзади звонкий голос.

И в тот самый момент, когда его кинжал должен был опуститься, хотя, конечно, опуститься он в принципе не мог в мою смену — Белюга замирает. Его тело судорожно дёргается, а из плеч вырастают два клинка тьмы, пронзая его насквозь. Это работа Айры.

Подняв голову, она смотрит на него холодным, почти ледяным взглядом и произносит с рычанием, словно выносит приговор:

— Это тебе за Ликанию, медведь!

Белюга, раненый, с глухим стуком падает на пол. Его ноги тоже пронзают клинки Айры, и теперь он больше напоминает прибитого жука, судорожно извивающуюся в агонии.

Айра же бросается ко мне, её голос пропитан тревогой:

— Конунг! Сейчас я тебе помогу!

Только вот я уже сам спокойно поднимаюсь на ноги, отряхиваясь от обрывков сетки, словно ничего и не случилось. Лёгкая усмешка мелькает на моём лице.

— Как ты справился с сетками? — удивляется Айра, её глаза расширяются. — Они же подавляют магию!

Я ухмыляюсь и показываю небольшие кусачки в ручке:

— Просто перекусил проволоку.

Айра ошеломлена, её взгляд переходит от кусачек к сетке и обратно.

— Ломтик подогнал, — добавляю я, небрежно выкидывая кусачки обратно в теневой портал. — Из ящика с инструментами в Невском замке.

Тем временем Белюга, истекая кровью, с трудом приподнимает голову и хрипит, его голос полон непонимания:

— Айра… Гребаная сука… Почему ты не моя… долбанная марионетка?…

Я смотрю на него с иронией, моя ухмылка становится шире.

— Потому что использовать телепатию против телепата — это, мягко говоря, очень тупая затея.

Айра переводит взгляд на меня, её губы растягиваются в лёгкой улыбке. Она явно наслаждается этим моментом.

Белюга хрипит, его дыхание становится всё более поверхностным. Он закрывает глаза, очевидно готовясь уйти помереть. Я сажусь рядом и проверяю его пульс — слабый, но ещё есть. Жить ему осталось недолго.

— Эй-эй, не спеши в Астрал, медведь, — говорю я, наклоняясь ближе. — Ты мне ещё пригодишься. Оборотней много не бывает. У меня уже есть один мишка, а теперь и ты составишь ему компанию в когортe «Мохнатых».

Белюга едва реагирует, но мне достаточно того, что он слышит. Я вонзая псионический клинок ему в голову.

— Хватит маяться, — хлопаю его по пузу и закрываю глаза.

Начинаю погружать его сознание в свой Легион. Такие изворотливые и хитрые хрены, как альбинос, всегда находят себе применение, если знать, как ими управлять. Параллельно погружаюсь в его воспоминания, исследуя ментальное сознание.

Картина, которую я вижу, вызывает у меня лёгкое отвращение: Лич всё это время плёл многовековые сети. Его план на Боевой материк оказывается куда мерзостнее, чем я мог предположить. Он собирался уничтожить всех жителей материка, принести их в жертву Смерти и таким образом обрести через ритуал колоссальную силу и энергию.

Я выхожу из медитации, выпрямляюсь и мрачно заключаю:

— Каждый Организатор уже отличился. Но Лич, конечно, оказался самой мерзкой сволочью.

— Конунг? — переспрашивает непонимающая Айра.

— Забей.

Тело Белюги ещё дышит, но теперь без сознания это просто пустая оболочка. Обыскать тело не помешает. В его кармане отыскивается небольшой сигнальный камень. Зачерпываю воспоминание о находке. Камень связан с Личем. Этот артефакт предназначен для отправки сигнала, если его владелец погибнет.

Я подбираю камень и быстро перепривязываю его на себя, чтобы он реагировал на мой сигнал жизни. Спасибо Жоре, который так наловчился играться с энергией. Затем небрежно кладу «сигналку» в карман, бросив взгляд на неподвижного Белюгу. Пока рано сообщать Личу, что его приспешник мёртв.

Мы с Айрой спускаемся из дома. На другой улице нас ждут Настя и Света. Они стояли на подстраховке. Увидев нас, девушки расслабленно улыбаются. Мы переглядываемся, молча понимая друг друга, и направляемся в ближайший трактир, чтобы перевести дух.

В уютном зале мы заказываем еду и выпивку, обсуждая последние события. Я прикидываю, каким будет оперативные планы, когда к нашему столу неожиданно подходит огромный оборотень. Полуобращённый, с густой лохматой шерстью и волчьим лицом, он явно взбешён. Да еще так пристально пялится на Айру, что у меня зачесался кулак дать ему по черному носу.

— Это ты! Ликанка! Победительница грёбаных подпольных боёв! Давненько тебя не было у павлинов!

— Ну и что? — не оборачиваясь бросает Айра.

— Я тебе проиграл, и из-за этого лишился ста золотых!

Айра даже не удостаивает его взглядом, бросая отстранённо:

— А проиграл ты, потому что дерёшься как девчонка.

Оборотень вскипает от ярости и делает шаг в её сторону. Но я, не вставая с места, реагирую мгновенно. Перед его лбом материализуется пси-конструкт — массивный и широкий, похожий на торпеду, он заполняет почти весь зал, угрожающе зависая в воздухе.

— Если эта штука тебя проткнёт, — говорю я с холодной уверенностью, — твои нейроны сгорят полностью…

— Неи-и-ироны? — непонимающе выпучил глаза громила.

— Короче, ты превратишься в безмозглого овоща. Тебе это нужно?

Оборотень вздрагивает. Его глаза расширяются от страха, и он, не выдержав давления, обмочился прямо посреди зала. А дальше этот громила с глухим стуком падает на колени.

Айра, приподняв правую бровь, насмешливо