"Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

«Не за царя, но за Отечество».

— Господин генерал от инфантерии, — вошёл в кабинет новый человек.

Вице-адмирал Колчак, командующий флота Российского государства, добровольно примкнувший к Корнилову всего четыре месяца назад.

Флот — это большая беда.

Есть линкор «Гангут», выведенный из Балтики незадолго до большевицкого переворота, но он повреждён — немцы не собирались выпускать его просто так. Нужен ремонт, но его не осуществить, так как «Дальзавод» не способен ремонтировать такие крупные корабли.

Также есть в их распоряжении эскадренный броненосец «Андрей Первозванный», уходивший из Балтики вместе с «Гангутом». Он тоже получил повреждения, но они оказались устранимыми.

А вот большевики…

Большевики получили в своё распоряжение весь Черноморский флот, а также большую часть Балтийского флота.

У них есть линкоры «Император Александр III», «Императрица Екатерина Великая» и «Император Николай I». Есть дредноуты «Севастополь», «Полтава» и «Петропавловск». Всё это — страшная сила, способная продемонстрировать любому недругу морское могущество России.

К счастью для Корнилова, все эти корабли заблокированы в Черноморье и в Балтике, поэтому не могут сейчас сняться с якорей и прибыть к Владивостоку. Но ведь война скоро закончится…

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — приветствовал Корнилов Колчака. — С чем пожаловали?

— На «Дальзаводе» вновь стачки — рабочие требуют еды, — ответил вице-адмирал.

— Не наша беда, — покачал головой Корнилов. — Посмотрим, что сможет сделать Столыпин.

Большевики систематически поднимают бунты, чтобы хоть как-то навредить Российскому государству, но меры уже приняты — сформированы дивизионы смерти, единственная задача которых заключается в подавлении подобных бунтов.

Есть и другие политические силы, чинящие мятежи, но они слишком плохо организованы, чтобы устроить что-то серьёзное. Анархисты, например, пытались захватывать власть в городах только в самом начале, а теперь либо мертвы, либо сидят тихо.

Корнилов и сам не рад, что приходится топить города в крови, ведь это толкает подконтрольное население в объятия большевиков, но других путей он не видел.

— Но броненосец нуждается в ремонте, — произнёс Колчак. — А рабочие отказываются работать, пока не решится проблема с продовольствием. Во Владивостоке нечего есть.

— Я знаю, — ответил Лавр Георгиевич. — Мы должны снабжать едой, в первую очередь, армию. Если солдатам будет нечего есть, они разбегутся и тогда всё рухнет. Большевики усиливаются, у них большая армия — кто будет держать оборону, когда они придут?

— Можете не говорить мне об этом, господин генерал, — произнёс Александр Васильевич. — Я всё понимаю. Но нам нужен этот броненосец. И, к сожалению, мы должны считаться с мнением голодных рабочих.

— У нас нет лишней еды, — покачал головой Корнилов. — Пусть Столыпин сам разбирается.

Очевидно, что Колчак пришёл на этот разговор не просто так. Уже известно, что у него со Столыпиным есть некая связь — есть сведения, что вице-адмирал частенько захаживает в дом Приамурского генерал-губернатора.

Николай Львович Гондатти, бывший генерал-губернатор, убыл в Америку почти полгода назад, поэтому его резиденцию использует Пётр Столыпин, избранный городской думой временным и чрезвычайным губернатором Приамурья.

— Я вас понял, господин генерал, — ответил Колчак и козырнул в знак прощания.

«Нужно что-то делать со Столыпиным», — подумал Лавр Георгиевич. — «Не справится со стачками — будет поводом убрать его…»

*20 октября 1918 года*

Аркадия вызвали во дворец Кшесинской, лично к Ленину, на некий важный разговор. И разговор, действительно, был важным.

— И они хотят сказать, что делают нам большое одолжение? — нахмурился он.

— Наше участие в этих переговорах — формальность, — произнёс Ленин. — Но поучаствовать в них мы должны. В составе делегации я отправляю генерала Алексеева и тебя. Николай Николаевич уже уведомлён.

— Что мы будем там делать? — спросил Немиров.

— Поддержите Чичерина, — улыбнулся Владимир Ильич. — Генерал Алексеев подпишет мирное соглашение от лица Советской России, а твоей задачей будет разобраться, что случилось с Русским экспедиционным корпусом. Всех этих граждан нужно вернуть домой.

Французы всячески уклоняются от предметного разговора на тему экспедиционного корпуса. Весьма вероятно, что они видят этих солдат в качестве неслабого усиления корниловцев — этим любая живая сила в помощь.

— Я займусь этим, — пообещал Аркадий.

— Идём на балкон, — позвал его Ленин. — Евгения Вячеславовна, дорогуша, можешь принести нам чаю?

— Конечно, Владимир Ильич, — ответила ассистентка общепризнанного вождя революции.

На балконе, за столиком, уже заседали Сталин со Свердловым.

— Здравствуйте, товарищи, — приветствовал их Аркадий.

— Здравствуй, Аркадий Петрович, — встал Сталин и пожал ему руку.

— Приветствую, — также встал Свердлов. — Рад видеть.

— Взаимно, — пожал ему руку Аркадий.

Они с Лениным сели на свободные стулья.

— Итак, — заговорил Владимир Ильич. — Насколько мне помнится, ты, Аркадий Петрович, хотел поговорить на некую архиважную тему политического толка.

— Так точно, — кивнул Аркадий. — Тема касается развития капитализма в его наиболее реакционную форму.

— Хм… — нахмурился Ленин. — Интересно будет послушать твои мысли.

— Несмотря на то, что я согласен с вашим утверждением, гласящим, что «империализм — это высшая форма капитализма», есть у меня одно дополнение, — заговорил Аркадий. — Я предполагаю, что будет высшая форма империализма, которой ещё нет названия, но которая покажет нам, что всё пережитое миром до этого — это лишь цветочки.

— Так, — кивнул Ленин.

— Давайте представим себе, товарищи, такую форму управления и экономики, где государство берет под полный контроль все аспекты экономической жизни, — начал Аркадий. — Причем делает это не только через национализацию ключевых отраслей, но и путем жесткого регулирования и контроля над частной собственностью и предпринимательством.

Ленин, Сталин и Свердлов внимательно слушали, не перебивая.

— Это не социализм в нашем понимании, где общественная собственность на средства производства считается основной целью, — продолжил Немиров. — Здесь частная собственность сохраняется, но полностью подчинена государственным интересам. Государство активно вмешивается в экономические процессы, направляет их в нужное русло, но оставляет формальную частную собственность у буржуазии.

— А почему буржуазия соглашается на это? — спросил Свердлов.

— Потому что государство, при таком управлении, создает для них выгодные условия: защищает их интересы, подавляет всякую рабочую оппозицию и обеспечивает стабильность, необходимую для ведения бизнеса, — ответил Аркадий. — Это, с одной стороны, сохраняет элементы капитализма, а с другой — превращает экономику в мощный инструмент для достижения государственных целей, особенно военных. Например, для открытой экспансии на