Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

— Я то да — Быков весело посмотрел на меня: — ты же знаешь, у нас человек десять в роте, за любой кипишь, окромя голодовки. Ты главное скажи, как грамотно оформить, а людей мы соберем. На, не потеряй протокол.

Да, после того, как предыдущего замполита, прямо в рабочем кабинете, КГБ задержало за взятку, авторитет политических, партийных и комсомольских органов в нашем отделе, очень сильно пошатнулись.

Я уже подъезжал к дому, когда вспомнил, что в полуразрушенной сарайке на Машинистов у меня остались спрятанные два мешка с сигаретами. Пришлось возвращаться, и вовремя. Когда я открывал перекошенную дверь кладовой, от соседнего барака метнулись в темноту две тени. Наверное, бомжи собирались где-то здесь остановится на ночлег. Вот бы, рады они были, если бы нашли мой клад.

Погруженный в мысли о том, куда заведет меня сегодняшний демарш на комсомольском собрании, я свернул с кольца у Арены в сторону рынка, когда из-за автобусной остановки, мне наперевес, вышел некто, в темном, но с белой портупеей через плечо и, энергично, замахал полосатой, черно-белой, палочкой. Я нажал на тормоз, а в багажнике глухо перекатились, сместившись по инерции, два мешка, полные сигарет.

Глава 26

Я конечно, признаюсь, немного растерялся. Наши, районные, гаишники свое уже отработали, так как работают, в основном до окончания часа пик. До создания «ночной» роты, с их ночными погонями и «пострелушками» по колесам, было еще пара лет. Нарвался на рейд областного ГАИ? Но как-то странно. Где машина в желто-синей «ливрее»? «Ряженый» бандит, но и они, обычно, хотя бы «гражданскую» машину «под попой» имеют. Ситуация была невнятной, с непонятными последствиями. И я продолжал сидеть в салоне, как какой-то американец, не глуша двигатель, положив руку на рычаг переключения передач, готовый рвануть по при первых признаках опасности. Человек в белой портупее подошел к водительской двери и, в нерешительности, затоптался на месте. Теперь я видел, что это «гаишный» старшина, худощавый мужчина лет сорока пяти-пятидесяти. Старшина, не дождавшись от меня положенных действий — вылезти из-за руля, на трясущихся ногах, с виноватой улыбкой и документами в подрагивающей руке, несколько озадачился и легонько постучал своим орудием труда по крыше машины.

Я высунул голову в окно, как кукушонок из скворечника:

— Что-то случилось товарищ старшина?

— Нарушаем, товарищ водитель?

— Что я нарушил, товарищ старшина?

— Проехали на запрещающий сигнал светофора.

Оп-па, ну это явно не рейд областной Госавтоинспекции. Так нагло, на деньги, меня ни разу еще не разводили. Да и старшина какой-то странный, и белая лаковая кобура явно пустая. Мой китель валяется на заднем сиденье, рубашка без погон, поэтому старшина видит перед собой какого-то железнодорожника, которых возле вокзала полно.

— Товарищ старшина, вам что-то показалось, я на зеленый ехал!

— Товарищ водитель, пререкаться прекращаем. Ездить надо аккуратнее. Давайте, не будем зря терять время. Я, так и быть, сегодня добрый. Давайте платите на месте три рубля и езжайте по своим делам.

— Товарищ старшина, у меня только два рубля с собой.

— Ладно, давай, говорю — добрый сегодня. — к обрезу стекла опустилась широкая ладонь, разложенная ковшиком.

— Возьмите, пожалуйста — две монетки по рублю, серебристыми рыбками, нырнули в руку гаишника.

— Езжайте, постарайтесь больше не нарушайте— тот легонько стукнул жезлом по крыше «Жигулей», ссыпал деньги в карман, и довольно посвистывая двинулся обратно, к металлической будке остановки. Я проехал двадцать метров, свернул на светофоре направо и почти сразу припарковался. Достав из багажника короткую штыковую лопату с «титановым», блестящим, лезвием и, накинув китель, я двинулся на поиски странного гаишника. Старшина, отлично различимый в темноте благодаря белым ремням гаишной экипировки, прятался за остановкой, высунув только голову, зажав фуражку подмышкой, высматривая очередную жертву, а за задней стенкой остановки стояли два мужика и, судя по движениям, пересчитывали деньги.

Старшина, тем временем, остановил еще одну машину, коротко о чем-то переговорил, и отпустив автолюбителя, двинулся за остановку, к поджидавшим его подельникам.

— Ну, че, Санек, сколько получается? — мужики обступили гаишника.

— Вот щас нормально, хватает — голос старшины потерял начальственную строгость: — Где брать будем?

— Какой у тебя, старшина, экипаж интересный — я шагнул к группе экспроприантов, скромно пряча лопату за спиной: — Что замолчали, товарищи гаишники?

— Сержант, ты это, иди своей дорогой, не мешай проведению спецмероприятия — старшина нашелся, что сказать, секунд через десять.

— Да, не вопрос, документы только покажите, будьте так любезны, товарищи гаишники.

Мужики переглянулись, затем старшина полез в нагрудный карман кителя.

— Вот мое удостоверение — старшина показал издалека, не разворачивая, «корочки» в кожаной обложке, с большой надписью «ГАИ СССР».

Тусклый свет фонарей не давали мне рассмотреть все подробности этого документа, но, мне этого и не требовалось. Этих удостоверений я насмотрелся вволю. Вроде бы очень похожи на настоящие, со специальным званием владельца, фотографией. Только при внимательном прочтении текста внутри солидных корочек выходило, что его обладатель является пенсионером — бывшим сотрудником Госавтоинспекции. А изучил я их подробнейше, когда рулил очередью в вино — водочном магазине Аллы, когда такие же мужички, лет пятидесяти, с обветренными на ветру лицами и безжалостными, холодными глазами, ласково улыбаясь, рвались, размахивая такими удостоверениями, без очереди, отоварится водкой. А у конкретного, данного старшины, видно, деньги закончились, а выпить очень захотелось, да друзей — закадык угостить, а у таксистов цены не божеские. А может это его постоянный приработок, кто его знает.

— Старшина, ты у меня деньги взял, нехорошо!

Старшина пригляделся, на лице проступило узнавание, он грустно вздохнув, вытащил из кармана горсть монет и смятых купюр. Я сгреб их все, поднес ближе к лицу.

— Нет, это не мои — я сунул деньги в карман: — наверное у вас, давайте сюда все, что от старшины получили!

— Санек, что за дела? — один из обладателей похмельных рож, как-то резко дернулся, но замер, так как я перестал прятать свой сельскохозяйственный инвентарь за спиной, а отточенное, блестящее лезвие штыковой лопаты, замершее в паре сантиметров перед лицом очень нервирует.

Заставив мужиков выгрести все наличность, я сложил добычу в карман брюк, пообещав, что потом посмотрю, какие из них мои.

— Старшина, еще раз тебя за такими делами увижу — не обижайся…, ну ты понял. Всем хорошего вечера.

— Ты же сам таким будешь, через несколько лет поймешь — старшина решил воззвать к моей совести. Я замер, попытавшись представить