Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

Мой круг славится уравновешенностью… Без неё кропарём попросту не стать. А уравновешенности, как показала нам в очередной раз практика, вашим кругам не хватает. Иронично, не правда ли? Ведь у ястребов и охотников давным-давно численный перевес в совете.

Сидевший по левую руку от неё кропарь по имени Горран – самый старый из присутствующих – молча, степенно кивнул.

– Я согласен с Сэл, – сказал Варт, механикёр с бородой такой рыжей, что лицо его казалось всегда объятым пламенем. – Ястребы и охотники дискредитировали себя… Но кропари – не единственные, кто годами ущемляется Советом. Мы предложим свою кандидатуру – от круга механикёров. Решим, кто достоин, голосованием, и тогда…

– Да вы прямо как стая элемеров, – заметила Анна, улыбаясь. – Если бы у кого-то возникли вопросы, кому больше всех мешал юный Эрик, думаю, после одного такого заседания они бы отпали.

– Ты что, обвиняешь нас? – спросила Сэл. Теперь она смотрела Анне прямо в лицо, и в её голосе зазвенел лёд.

– Душа и Мир, с чего ты взяла? Конечно, нет. Я только рассуждаю – как и мы все.

– Шесть мест в Совете принадлежат ястребам и охотникам не просто так, – рявкнул Орт. – Их большая роль в…

– Так, может, пришла пора пересмотреть эту роль, – буркнул Варт. – Весь почёт – ястребам и охотникам, лучшие награды – ястребам и охотникам, шашни на балах – ястребам и охотникам… С чего бы?

– Наша служба опасна…

– Как и служба любого препаратора!

– Замолчите, все! – рявкнул Орт. – Я не намерен терпеть этот балаган. Вы, мать вашу, препараторы! Не просто препараторы – Совет Десяти. Услышу от кого-то хоть слово об этом – ваши полномочия окажутся под вопросом. На нас давят снаружи, если кто ещё не понял. Мы должны сплотиться, а не грызться между собой.

– Успокойся, Орт, – пропела Анна. – Все мы напряжены. Давайте выпьем вина… И все вместе подумаем, как именно нам выйти из этой неприятной ситуации.

– Мы должны вытащить Эрика, – сказал Барт. – Вот как нам нужно выйти из этой «неприятной ситуации». Атака на Строма – атака на всех нас.

– Это больше, чем Стром, – сказал Орт и выложил на стол газету. – Вот это оказалось на передовице сегодня утром. Полюбуйся.

Барт подвинул было к себе газету, но Орт выхватил листок и прочитал:

– «Мог ли один из Десяти так долго творить столь ужасные злодеяния, не пользуясь поддержкой своего сообщества? Как выяснилось позднее, убийства цвета кьертанского общества – далеко не единственное в списке многочисленных преступлений Эрика Строма. Не так давно он проходил как один из подозреваемых по делу о контрабанде препаратов за пределы Кьертании. Тогда прославленному ястребу удалось выйти сухим из воды – но теперь, как уверяют наши источники в Охране, это дело подвергнут пересмотру. Кроме того, несмотря на равные права препараторов, не зависящие от их круга и статуса, он не раз превышал свои полномочия – как в собственных интересах, так и в интересах своих охотников. Очень может быть, что и биографии остальных Десяти требуют тщательной и детальной проверки». Как вам такое, а?

– Это же не «Голос Химмельборга», – пожала плечами Ивгрид. – «Светоч Кьертании» – грязная газетёнка, и её репутация – ни для кого не секрет.

– Никто не покупает «Таинственное и необъяснимое»? – вставила Анна. – Там и не такое пишут.

– …Дайте всей этой истории несколько недель – и слухи улягутся…

– Надейся, – хмуро сказал Орт. – «Светоч» просто оказался побойчее и поглупее, потому что крупные издания побоялись в это лезть. Но скоро что-то подобное мы будем читать и в «Голосе», и в «Вестнике», везде. Спасибо Строму. Мальчишка… Я с самого начала знал, что ничего хорошего от его назначения в Десять не жди. Но всем казалось, что это хорошая идея… Как же, наш золотой мальчик, которого владетели показывали всем и вся, как свою любимую собачку, о чьих талантах трубили во всех газетах… Теперь пришла пора пожинать плоды.

– Что ты несёшь? – Совет Десяти давно не видел Барта таким разозлённым. – При чём здесь вообще эти жалкие статейки, репутация, за которую ты так дрожишь… Мир и Душа! Один из нас, Десяти, сейчас в Каделе. Без суда – в тюремной камере. Это должно тебя волновать! Это – а не статья в газетёнке!

– Да брось, Барт. – Орт налил себе вина из кувшина, выпил залпом. – Стром – твой любимчик, поэтому твоя попытка переложить на всех нас его проблему…

– Я не верю, что действительно это слышу. Его проблему? Это что, Десять или сборище рекрутов на попойке? Эрика наверняка подставили – и если мы не дадим бой, что ж, они – кто бы это ни был – поймут, что любого из нас можно брать голыми руками.

– Хотелось бы мне знать, как именно его подставили, – заметила Сэл с неприкрытой иронией в голосе, – что же, заставили встать над трупом только убитого юноши, измазали кровью руки? Как, по-твоему, было дело?

– Заткнись, Сэл, – неожиданно резко сказала Анна, щуря свои прекрасные кошачьи глаза. – Ты что же, тоже думаешь, что Эрик потрошил по ночам диннских отпрысков? Что за бред? Это даже звучит нелепо.

– Мы – слуги Химмельнов! – проревел Орт. – И мы не имеем права ставить под сомнение их правосудие!

– Слуги Химмельнов – или людей Кьертании?

– Теперь ты решил договориться до измены?

– Вина Эрика не доказана…

– И всё-таки он в тюрьме! Почему не я или ты? Почему, когда случается какая-то дьявольщина, это всегда оказывается связано со Стромом, м? Не думала?..

– Я ухожу, – сказал Барт, тяжело поднимаясь со стула. – Не хочу это больше слушать. Я голосовал за тебя, Орт, когда мы выбирали главу Совета, – но теперь об этом жалею. Все эти годы ты твердишь, что делаешь всё для защиты препараторов. Может, поначалу так оно и было, но теперь единственное, что ты защищаешь, – это свою собственную задницу на этом стуле. Осторожность – болезнь. Рано или поздно подцепивший её становится трусом.

– Я не разрешал тебе уходить, Барт. Ты слышал? Я, мать твою, тебя не отпускал!

Но наставник Эрика Строма покинул зал Десяти.

Через несколько минут за ним последовала Анна.

А ещё через полчаса, когда разошлись все, озираясь и вздрагивая, Ивгрид, выйдя из здания, пошла домой иным путём, путая следы – а затем, не доходя до места, взяла автомеханику и поехала в сторону квартала торговцев, на границе с которым жил Барт.

Сорта. Забастовка

Первый месяц 725 г. от начала Стужи

Чуть больше двух сотен препараторов уже почти неделю участвовали в забастовке, требуя отпустить Эрика Строма