"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

в кулаке палец Дораяики. Он был твердым и холодным, как мрамор, и гладким, как стекло. За те несколько коротких минут, что он был у меня, он стал своего рода талисманом, напоминанием о том, что кошмар, который я видел, был реальностью.

"Лорд Марло!" Один из бойцов нашего авангарда поспешил ко мне, в маске и доспехах. "Здесь есть большие трюмы, мы думаем, что один из них может вместить всю "Гаделику".

"Очень хорошо, лейтенант", - сказал я. "Попробуйте открыть двери и подайте сигнал капитану Гошалу, если сможете. Вы нашли мостик?"

"Пока нет, милорд", - сказал парень. "Корабль очень..."

Резкий голос оборвал бедного лейтенанта, сказав: "Огромный!"

И еще один: "Огромный, да, и здесь много извилистых путей".

"Много извилистых путей", - согласился первый голос. "Но я знаю их все! Я знаю!"

"Я знаю!" - согласился второй голос.

"Мы знаем, мы имеем в виду!" - сказал первый.

Другие шаттлы приземлились рядом с моим, и с пандуса донесся звон цепей, которые тряслись и дребезжали, когда в поле зрения появился их владелец.

По моему приказу Сироту отмыли от грязи и экскрементов, которые покрывали его бледную, почти синеватую шкуру и спутывали черно-белую шерсть. Короткие белые волосы на одной его голове образовывали нечто вроде ореола из серебристых кудряшек, в то время как длинные черные волосы на другом лице были зачесаны назад. В таком чистом виде я впервые увидел его лица. Лицо по левую руку - беловолосое лицо - было болезненным, бледным и деформированным, его череп был неправильной формы и раздутым под шапкой из чертополоха. Глаза были бледно-голубые, нос изогнут и уродлив, словно лицо какого-то древнего ангела, избитого на ринге. На другом лице на лбу был надет обруч. Его оно забрало - вместе с плащом, покрывавшим его могучие и бесформенные плечи, - из сокровищницы Кхарна Сагары, когда мы вернулись к ее пирамиде, чтобы забрать тело и доставить его и копию Валки обратно на шаттлы. Второе лицо имело профиль, который мог бы украсить многие древние монеты, настолько царственным было его строение: орлиный нос, сильный лоб и квадратный подбородок.

"Сирота укажет вам путь!" - сказало оно, показывая закованные в кандалы запястья - все три.

"Только освободите нас!"

Люди, приставленные охранять существо, с подозрением посмотрели на него и на меня.

Сирота был одет в огромную мантию, накинутую на его слишком широкие плечи. Это одеяние было сшито специально для Кхарна Сагары и имело его цвета. Вся она была из черной парчи, такой тонкой ткани, какую я когда-либо видел, и расшита золотыми змеями-драконами, столь любимыми Вечным.

Уроборос.

Символ бессмертия.

Вид этого символа - пожирающего змея, обвившегося вокруг плачущего ока Вечного, - наполнял меня не дающим покоя страхом. Отпрыски Кхарна все еще были на Воргоссосе. Сотни их. Элффир и его люди, все еще подчиняющиеся последнему приказу своего Монарха, могут убить дюжину или сотню, но если мы не будем действовать быстро, сотня может сбежать. Даже одного было достаточно, ибо кто мог сказать, какую злобу, какие ужасы даже один может принести с собой из Воргоссоса на одном корабле или в своем злом сердце?

У нас было слишком мало времени. Корабль был наш, но нужно было еще подумать о защитниках. И латарранцах. И Империи.

Они подождут.

Воргоссос был первым.

"Освободите гомункула, лейтенант", - приказал я, жестикулируя кровоточащей рукой.

Потрясенный мужчина запнулся. "Милорд?"

"Разве я не ясно выразился, лейтенант? Освободите гомункула. Сейчас же". Я засунул палец Дораяики в карман своей туники, его тяжесть легла мне на душу. По крайней мере, огонь его глаз исчез. Возможно, щит корабля послужил защитой, а может быть, оба Наблюдателя высказали свое мнение. "Сирота присягнул мне. Он не причинит нам вреда".

Сирота загремел цепями. "Сейчас я причиняю вред своим бездействием", - прогудела его черноволосая голова.

"Лентяи вредят только себе", - согласилась беловолосая голова.

Великан был почти обнажен под своей мантией. Он накинул на себя еще одну накидку Кхарна, но торс и ноги были голыми, ибо ни один костюм не подходил для его искривленного тела, и никакая одежда не могла надолго скрыть его извилистость.

"Ты слышал нашего друга", - сказал я. "Мы теряем время".

"Но..." Мужчина все еще колебался. "Что... кто он?"

Я и сам заколебался, пусть и всего на мгновение. "Он наш пилот".

* * *

Бывают концовки, читатель, и эта - одна из них. Как я уже говорил, некоторые концовки являются началом. Таков был тот день - день, который, несомненно, длился по меньшей мере три дня. Он уже ознаменовал конец Мерикани, смерть их последней машины. Он стал свидетелем гибели Латарры, Нового Порядка, новой галактики, о которой мечтал добрый Лориан. Всего через час он увидит конец Воргоссоса.

Но это было и начало. Будет началом.

Этот день дал мне "Демиурга", а вместе с ним и возможность стать тем, кем требовал от меня Абсолют.

Этот день был - и будет - началом Пожирателя Солнца.

Если то, что я сделал, беспокоит тебя, Читатель, я не виню тебя. Если ты не будешь читать дальше, я пойму. Тебе дарована роскошь предвидения. Ты знаешь, чем все закончится.

Дальше я пойду один.

Кристофер Руоккио

Тени во времени

Карта

ГЛАВА 1

ВЫСШЕЕ МЕСТО

Свет.

В этом темном месте не было света, кроме того, что, подобно туману, струился по наклонному туннелю к куполообразной пещере. Никакого света, кроме ложного света фонаря дрона, порабощенной светящейся сферы, которую я настроил кружить по этой пещере, как звезду на орбите. Эта лампа принадлежала Валке и сопровождала ее в неизвестно скольких экспедициях, следовала за ней в бесчисленные темные залы и гробницы, построенные этой могущественной, но загадочной цивилизацией, разгадка тайны которой стала делом всей ее жизни.

Поэтому вполне уместно, что она сопровождала меня в этом высоком зале.

Что она сопровождала нас.

"Послушай", - произнес я, как мне показалось, в тысячный раз.

"Я слушаю", - ответила женщина, сидящая передо мной на камне, скрестив ноги.

"Гвах!"- произнес я. Это был упрек Гибсона - тот самый, который он взял из практики мастеров дзен, сформировавших его собственный орден. Упрек Гибсона... и поэтому он тоже присутствовал. Так же, как Валка присутствовала в лампе. В лампе... и в крови женщины, сидящей у моих ног. "Ты только говоришь, Анарьян. Говорить - не значит слушать".

Смягчившись, моя дочь склонила голову,