Фантастика 2026-63 - Татьяна Кагорлицкая

Я села к себе на кровать. Госпожа Коул молчала, я не знала, добрый это знак или нет. Первый ход мой, но было ли это моим преимуществом?

— Почему Арчи? — задала я вопрос. — Он безобидный старик. Вам его было не жаль?

Госпожа Коул неопределенно пожала плечами. Что это значило? «Я не понимаю тебя?» «Я жду, пока ты раскроешь все карты?»

— Он прекрасно видел во тьме… Я не могла понять, почему он то в страхе кричит, что ему угрожает что-то, то заявляет, что все выдумал. Он действительно видел вас.

Криспин. Почему он?

— Вы прогнали лошадей, чтобы никто не отправился за подмогой. — Я не сводила с госпожи Коул взгляд. — Вы с лошадьми с детства и знали наших лошадей хорошо… Умели управляться с ними, могли заставить их убежать. Ленивая лошадь и трусливый жеребчик вас подвели. Или кто-то вам помешал? Нэн Крэйг?

Я не получила никакого ответа.

— Наверное, вы хотели разогнать лошадей еще тогда, когда отравили беднягу Криспина. Он не дал бы вам причинить им зло. Арчи вас видел? Он шантажировал вас, правда? Поэтому он так стремился укрыться в Школе и был рад, что вы остались за ее стенами.

Госпожа Коул ничего не говорила в свою защиту. Была невиновна или я попадала в цель.

— Я видела вас в одну ночь. Я приняла вас за эмпуса. Я испугалась, решив, что мои дни сочтены.

Губы госпожи Коул дрогнули. Я прочитала — «так и есть, девочка». Так и есть.

— А потом вы крикнули ночью. В ту самую ночь, когда я отправила к вам Арчи, не зная, что посылаю его на смерть. Вы уже заплатили ему за молчание? Он пошел, не подозревая подвоха. Я думаю, он ограничился единственной платой, много ли требовалось старику? И когда он шел назад, вы ударили его по голове. Вы знали, что кто-то из преподавателей услышит ваш крик и встревожится, но не пойдет никуда сам.

Я замолчала. Слова вырывались раньше, чем я успевала подумать, словно все это было картинкой со стороны. Как просто все. Даже следы.

— Ваши туфли, — и почти с ужасом я увидела, что госпожа Коул вздрогнула. Незаметно, и опустила голову вниз. — Вы оставили следы возле тела госпожи Лидделл.

Я посчитала, что это след сапога госпожи Джонсон. Взяла готовый, очевидный ответ, мне могло это стоить жизни, впрочем, она и сейчас висела на волоске.

— Вы рассказали мне про эмпуса. Думаю, книга давно сгорела в вашей печи, и вы сделали так напрасно. Потому что эмпус — самоубийца, он не убивает, а предсказывает смерть.

Как долго я могла продолжать монолог? Оскорбительный, если предположить, что госпожа Коул ни к чему не причастна. А если причастна — она ждет, что еще я скажу?

— Госпожа Рэндалл, — я облизала пересохшие губы, и госпожа Коул спокойно заметила:

— Выпей чай.

Я пропустила ее слова мимо ушей. Я должна была умереть намного раньше.

— Госпожа Рэндалл, — повторила я. — Она случайно упала. В какой момент она догадалась бы обо всем? Вы с ней бы не справились. Стала бы она пить ваши отвары? Сомневаюсь. Вам повезло. А госпоже Лидделл? Вы решили, что она подходит под жертву эмпуса. Сначала ее миновала беда, так же, как вас в вашей инсценировке. Как она вышла? На ржание лошадей? Или вы ее к себе пригласили?

Кора Лидделл была рада перемыть чьи-то кости. А еще она дочь врача и могла заподозрить, что в смерти Арчи есть какой-то изъян. В убийстве Арчи был какой-то изъян… Госпожа Коул молчала, и не имело смысла ждать откровения.

— Школьная травница, ваша предшественница, была плохим человеком. — Я усмехнулась: насколько плохим? — Не упускала возможности попугать работниц, и те, всполошенные, передавали хозяйке байки про василиска. Про упыря, который приходит из леса. Но ни разу она не сказала ничего про эмпуса. Странно, да? Несчастная хозяйка заколотила бы окна в детской, чтобы малышка не увидела свою смерть. Надолго бы всему хутору, всей деревне хватило страшилок, а ей как будто заткнули рот…

— У тебя нет жара, Стефани?

От голоса госпожи Коул я вздрогнула и поднесла руку ко лбу. Нет, со мной все было в полном порядке.

— Вас удивило, что я не выпила чай?

Я многое могла бы еще рассказать, если вспомнила бы все детали, разговоры, поступки и их последствия. Но я сидела на своей кровати, сжимая книгу одной рукой, не понимая, что в ней такого. Она нужна госпоже Джонсон со всеми вырванными страницами. И, вероятно, она нужна госпоже Коул — так думала госпожа Джонсон. Но госпожа Коул не смотрела на книгу, а значит, я открыла еще не все.

Что я забыла?

— Лайза Кин, — отчетливо произнесла я, и госпожа Коул медленно выпрямилась. С этого надо было начать. Но Лайза — ребенок. Девочка, которой всего четырнадцать лет.

«Как четырнадцать исполнилось, она и передала земли монастырю...»

Кин.

Я стиснула книгу. Я видела, искала — и видела, но не поняла это тогда.

— Кто такая Патриция Кин? — спросила я. — Она умерла спустя восемь лет после того, как повесили Юджина.

«Насколько я знаю, впрочем, кто знает это сейчас достоверно, какие-то земли и средства были розданы кому-то еще…»

— Вы тетка Лайзы. Но наследство здесь передают женщинам, только если нет наследников мужского пола, как это было в случае Новоявленной Вероники. Как в случае Лайзы. Кто же умер, госпожа Коул, или находится при смерти? Кто-то, чьему предку Новоявленная Вероника передала земли. А она отдала их Патриции Кин. Матери Юджина. Новоявленная не считала, что мать грешна своим сыном.

— Ты умная девочка.

Меня пронзил животный страх. Короткая, сухая фраза, но я услышала больше — «поэтому ты умрешь».

— Как ты выжила, Стефани? Когда я поила тебя риндизским чаем. Неужели сообразила, что надо прочистить желудок?

Госпожа Джонсон сообщила ей, что меня в Школе нет. Еще одна из причин. Как много причин, как много всему объяснений. И все они верные. Я кивнула:

— Вы правы, я очень умна.

Я замолчала, госпожа Коул ждала. Раз я умна — я должна предложить сделку.

— Как много осталось тому, кто владеет этими землями?

— Не знаю, — проворчала госпожа Коул. —