Опять 25. Финал - Ирек Гильмутдинов

Однако сегодня это чувство сменилось. Его вытеснило другое — тихое, неумолимое, звенящее в костях знание. Пора. Пора заканчивать.

Я сидел в тишине своего кабинета, в башне, откуда был виден отстраивающийся город. Один за другим я стал доставать из пространственной сумки те странные, не поддававшиеся классификации артефакты и обломки, что собирал по ходу этого долгого пути. Кубик из уничтоженного мира. Металлический ободок от Обелиска. Диск от стража из мира теней. И другие предметы, что достались мен после закрытия миров. Вещи, казалось бы, не связанные между собой.

Когда последний из них оказался на полированном столе из красного дерева, случилось необъяснимое. В комнате воцарилась абсолютная тишина, будто сам воздух затаил дыхание. А затем предметы взмыли. Медленно, грациозно, нарушая все законы тяжести, они поднялись и закружились в воздухе, выстраиваясь в сложную, трёхмерную конфигурацию. Свет в кабинете померк, и сами артефакты начали светиться изнутри мягким, переливчатым сиянием. Это длилось несколько секунд — магический танец непостижимой логики. Потом так же плавно они опустились, выстроившись в линию прямо передо мной.

В центре композиции лежал теперь один предмет. Я протянул руку и взял его. Это был… компас. Самый обыкновенный на вид, в латунном корпусе, со стеклянной крышкой. Ни намёка на магию, которую он только что явил. Я перевернул его в пальцах, не веря глазам. Стрелка, тонкая и чувствительная, дрогнула. И указала. Не на север. Она уверенно и недвусмысленно показывала в сторону восточной стены моего кабинета, куда-то далеко за её пределы.

Сердце застучало чаще. Я развернул на столе магическую карту Керона — самую подробную из существующих в это мире. В момент, когда компас коснулся её пергамента, карта вздохнула. Края её завернулись, а сама она стала расширяться, расти, заполняя собой весь кабинет. Изображение менялось, проступали новые контуры, новые цвета. Когда процесс завершился, я замер, не в силах вымолвить слово.

Наша империя Феникса и все остальные королевства, со всеми его землями и морями, оказались… малой частью большего. Одиноким островом в центре карты. А вокруг него простирались, уходя за края полотна, семь невообразимых материков. Каждый — в десятки раз больше всего, что я знал. Их очертания дышали древностью, могуществом, чуждой, незнакомой географией. Горы выше облаков, моря, окрашенные в цвета, которых нет в нашем спектре, пустыни из хрустального песка. Получалось, весь наш мир, вся наша история, наши войны и победы — всего лишь часть, крошечный осколок чего-то необъятно большего.

Голова закружилась. Я облокотился на стол, пытаясь осмыслить масштаб.

— Карта, — прошептал я, и голос прозвучал чужим. — Покажи… покажи точку моего назначения, пожалуйста.

Карта отозвалась. Вдали от берегов Прибрежного, в океане, отделяющем наш остров от ближайшего, самого причудливого материка (его форма отдалённо напоминала гигантскую морскую черепаху), возникла яркая, пульсирующая точка. Она была на одном из архипелагов, разбросанных у его побережья, как россыпь изумрудов.

Значит, нам туда.

Я выпрямился, взгляд твёрдо остановился на мерцающей отметке. Тяготившее предчувствие сменилось другим — холодной, чистой решимостью исследователя, стоящего на краю незнаемой бездны.

Что ж. Значит, полетели. Хватит тянуть кота за причинное место, ему же больно.

Я вышел из кабинета, оставив за спиной мерцающую карту и компас, чья стрелка безжалостно указывала на разрыв с привычной жизнью. Шёл по знакомым коридорам, где каждый камень был частью нашего дома, и эта обыденность вдруг показалась хрупкой и бесконечно ценной.

Они все были в обеденном зале — Ева, с тем особым, тёплым сиянием, что бывает у женщин на её сроке, и дети, шумно обсуждавшие последние уроки по трансмутации. Мы пообедали. Простой домашней едой, пахнущей травами и свежим хлебом. Мы болтали о пустяках, смеялись над выходками Перчика, который устроил охоту на солнечных зайчиков. И этот миг, такой полный и настоящий, я впитывал в себя, как губка, стараясь запомнить каждую деталь.

Когда дети убежали в башню отрабатывать новые руны, в зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Ева отложила вилку и посмотрела на меня. Не просто взглянула — посмотрела. Её глаза, обычно такие ясные и насмешливые, сейчас были глубокими и серьёзными.

— Кай, — её голос прозвучал тихо, но отчётливо. — У меня чувство, будто ты сейчас с нами прощаешься.

— Не исключаю такой возможности, — ответил я честно, не в силах и не желая лгать.

— Ты всё же решился?

— Да, — я кивнул. — Сложив их, получился компас. И ещё кое-что… — Я развернул перед ней магическую карту, и её глаза расширились, следя за тем, как знакомые очертания Керона растворяются в безбрежности нового мира.

Но она только мельком скользнула взглядом по невероятным материкам, а потом снова устремила его на меня.

— Может… может, не надо? — в её шёпоте прозвучала мольба, которую я раньше никогда не слышал.

— Надо, Ева, — мои слова были твёрдыми, но в них не было сухости. — Я был призван в этот мир не просто так. Пора завершить начатое. Пройти путь до конца.

— Не говори так, — она стукнула меня кулаком в плечо. Со всей силы. Больно. Она теперь у меня в ранге Мастер, и это обстоятельство вызывало странную смесь гордости и лёгкой тревоги. — Дурак.

— В сейфе в кабинете лежат документы, — продолжал я, игнорируя боль. — Всё расписано: планы развития на десятилетия вперёд, куда вкладывать, что строить. Все магические ключи от хранилищ и мастерских я перевёл на наш род. Даже если… что-то случится, вы ни в чём не будете нуждаться. И Совет тебя не оставит.

— Я не хочу это слушать, — она резко отвернулась, но я видел, как дрогнула её губа. — И вообще, негоже расстраивать беременную жену.

— Прости, милая, — я потянулся и притянул её к себе, ощущая под ладонью тёплый шёлк её волос. — И не переживай. Твой муж, — я тряхнул головой, стараясь вернуть в голос прежнюю лёгкость, — нынче крепок, как бивень мамонта. Мне теперь мало кто страшен. Ну, кроме той самой неизвестности. Но, думаю, как-нибудь справлюсь.

— Справишься, — она обняла меня, прижавшись щекой к груди. Её голос снова стал твёрдым. — Конечно, справишься, мой дорогой. Всё. Лети. И возвращайся только с хорошими новостями.

Я поцеловал её, долго и нежно, пытаясь вложить в этот поцелуй всё, что не высказали слова. Потом отпустил и, не оглядываясь, вышел во внутренний двор.