Призрак крепости Теней - T. C. Эйдж

– Ну да, что за герой. – Сэр Далтон еще сильнее прищурился. – Этот клинок делает человека неудержимым. Ваш отец был таким и до того, как взял его в руки, но не ваш дядя. Есть те, кто управится с этим мечом куда лучше. И те, кто куда больше его заслуживает.

– Я не желаю этого слышать, – перебил Элион. – Веррин – Первый клинок, назначенный именем короля, и вам пора с этим смириться, сэр Далтон.

Далтон долго смотрел на него, поджав губы и стиснув челюсти, словно подбирал слова.

– Он поддается соблазну, – сказал он наконец. – Вы знаете, что это так, сэр Элион. Первый клинок, который не уверен в своих притязаниях, становится одержим. А одержимость делает человека непредсказуемым. Так не должно быть. Так не пойдет.

– Проклятье! Это не вам решать. – Терпение Элиона было на исходе. – А ваши речи тянут на измену, сэр Далтон. Если бы вы просто поддержали Веррина, а не подрывали его…

– У меня есть гордость и принципы. Я никогда не поддержу этого человека.

С этими словами сэр Далтон Тайнар зашагал прочь, позвякивая роскошными доспехами, бледно сияющими в ночи.

Элион выдохнул и продолжил путь. Решение Веррина отослать Риккарда и Киллиана больше не казалось мудрым. Такие, как Далтон Тайнар, способны устроить переворот. Этот человек и его союзники ежедневно подрывали авторитет Веррина, игнорируя его приказы и смеясь над ним у него за спиной, а иногда и открыто. Неудивительно, что Веррина это приводило в исступление.

«Если он становится резким и безжалостным, то это не его вина, а сэра Далтона», – шагая через лагерь, сердито думал Элион. Он сказал Веррину, что останется с ним, чтобы поддержать его, и в этом отношении ничего не изменилось. Элион мог бы отправиться на юг, к Драконьей погибели, с Риккардом и Киллианом, но не сделал этого. «Я остался ради дяди, – напомнил он себе. – И сейчас я нужен ему больше, чем когда-либо».

Все эти мысли настойчиво крутились у него в голове, пока он пересекал двор. Но потом, приблизившись к своему шатру, Элион почувствовал резкий привкус железа на языке.

«Шаска…»

Все остальные мысли мгновенно улетучились. Элион добрался до полога, ворвался внутрь.

– Боги… Шаска…

Она стояла над распростертым на полу телом и молча смотрела вниз. В ее руке был зажат окровавленный клинок, с которого капали красные слезы. Рядом с кроватью бесформенной кучей лежало еще одно тело. Лужи крови заливали дощатый настил. Еще больше ее было на покрывалах, занавесках, письменном столе, стульях – кровь была повсюду. Кровь и ее запах. Везде.

Элион развернулся и торопливо застегнул ремешки на пологе, после чего бросился к Шаске. Она вздрогнула от его прикосновения.

– Шаска. Что с тобой?.. – Элион осторожно вынул кинжал из ее руки, вытер его и отложил в сторону. – Что случилось? – Только тогда он понял, что Шаска смотрит на тело сэра Гриффина Кастора. Кровь пропитала доски под ним, забрызгала кольчугу и нагрудник. Элион прошептал: – Я видел, как он возвращался в лагерь. Он приходил за тобой? Они напали на тебя?

Шаска бесстрастно кивнула.

– Они были здесь, когда я вернулась.

– Вернулась? – не понял он. – Ты уходила?

– Я ходила искать друга. Меня не было совсем недолго. Когда я вернулась, они уже были здесь. Они напали на меня. Теперь они мертвы.

Ее слова прозвучали холодно и отстраненно, она не могла отвести взгляд от тела.

– Шаска… – позвал Элион, осторожно разворачивая ее к себе. – С тобой все в порядке? – Он осмотрел ее сверху вниз: ее одежда была порвана, правая нога почти полностью обнажена. На шее и ключице виднелись ссадины, на щеке – жгучая красная отметина. – Ты защищалась. Это не твоя вина.

Взгляд Шаски как будто застыл, превратился в лед. Она нерешительно кивнула и тихо сказала:

– Это происходит снова. То же самое произошло… и с Куинтаном… А мастер Оррин, Ллана, Дэл… – Ее голос превратился в шепот, и она отвернулась. – Я до сих пор не знаю, что с ними случилось. Я… я рассказывала тебе об этом. Что случилось с лордом Куинтаном…

Элион притянул ее к себе и крепко обнял.

– Это совсем другое. Я могу прикрыть тебя, Шаска.

Она оттолкнула его и попятилась, сдвинув брови.

– Нет, я не позволю тебе. Я не позволю тебе разрушить свою жизнь из-за меня.

Элион пытался все обдумать, стараясь не обращать внимания на вонь железа и испражнений. На темно-красную кровь, освещенную отблесками жаровни. На изрезанные тела вокруг. Несколько раз его мысли возвращались к отцу, но он отогнал эти воспоминания и взял себя в руки.

– У нас с сэром Гриффином давняя неприязнь, – наконец сказал Элион. – Никто не удивится, узнав, что мы повздорили. Мы оба были в ярости после осады, и я нашел его здесь, в своей палатке. Он насмехался надо мной, мы повыхватывали кинжалы.

Шаска покачала головой.

– Нет… не получится. Ты только что вернулся…

– А ты только что его убила. – Он видел это достаточно ясно: кровь все еще текла из тела рыцаря, оно даже не успело остыть. – Это из-за меня у него шрам на шее, Шаска. Гриффин недолюбливал меня после того, как я пробил его доспехи на том турнире и чуть не снес ему голову. – Элион подумал еще мгновение, затем добавил: – Это вполне правдоподобная история. У людей не будет причин в нее не поверить.

– Но… что, если они не поверят? Это сделала я, Элион. Я должна взять вину на себя…

– Нет. Тебя за это вздернут, но не меня. – Он снова задумался, прикидывая, как лучше представить эту историю. – Порежь меня, – сказал он и вытащил свой клинок. – Возьми и порежь меня.

Брови Шаски поползли вверх.

– Что? Нет…

– Так будет убедительнее.

– Нет. На нем только нагрудник, а ты в полной броне. Он бы ни за что не порезал тебя.

Элион понял, что она права. «Меня призовут к ответу за бесчестие. За то, что я ввязался в драку с таким преимуществом».

Он снова перевел взгляд на сэра Гриффина. У того была глубокая рана на щеке и проколото горло, но самая большая лужа крови растеклась из-под хозяйства. Смерть с перерезанной мошонкой едва ли сочтут благородной. «И за это меня тоже призовут к ответу». Но разве у Элиона есть выбор? Если выяснится, что Шаска причастна к этому, ее освежуют живьем.

Элион присмотрелся ко второму телу, лежавшему у кровати, – мертвецу отвратительного вида,