Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

Представитель общественного обвинения в этот момент начинает хмуриться.

Начальник образовательного процесса задумчиво поднимает глаза на своего ученика.

— Спросите меня, — обиженно поджимает губы гайдзин, упирая большой палец правой руки себе в грудь.

— У вас есть полная версия этой записи? — всё так же безэмоционально, вежливо улыбаясь уголком рта, уточняет судья.

— Знаю, где взять, — уверенно кивает школьник. — Вы бы не могли пригласить квалифицированного инженера категории… военно-учетная специальность… индекс в их системе кодировки… а если по справочнику безопасности, то…

Через пятнадцать секунд судья смотрит на светловолосого школьника широко открытыми глазами:

— Вы понимаете, что это далеко не самое легкое и простое мероприятие?

— Я требую соблюдения двести тринадцатой статьи в собственный адрес, — спокойно и устало говорит школьник, продолжая опираться локтями на разделительный барьер. — Я несовершеннолетний и прошу вести судебное заседание с уважением конституции нашей страны. С такой постановкой вопроса вы согласны?

Адвокат и Мивако наблюдают за развитием событий, чуть приоткрыв рты.

Хидэоми Садатоши озадаченно приподнимает правую бровь.

Представитель общественного обвинения встревоженно переглядывается с начальником образовательного процесса Академии Тамагава.

— Меня за шестьдесят с лишним лет ещё никто не обвинял в нарушении даже правил дорожного движения, не то что конституции. — Внешне спокойно парирует судья.

— Могу подсказать решение, — не обращая внимания на произведенное впечатление, заявляет учащийся из Тамагава. — Министерство обороны, отдел… Они доступны и онлайн, двадцать четыре на семь. Там как минимум штатный чел на тумбочке, по регламенту. Если вы запросите их участие в процессе через систему электронного правительства, за своей цифровой подписью, нужный специалист будет вам предоставлен в режиме реального времени. Минуты через три…

— Откуда вам известны такие подробности? — судья, активировав виртуальную клавиатуру, совершает каскады манипуляций, добросовестно следуя нечасто вспоминаемым инструкциям.

— Это имеет отношение к рассматриваемому делу? — набычившись, плюет на все возможные правила адвокат якудзы со своего места.

Судья коротко окатывает его нечитаемо взглядом и ничего не говорит.

— Моя подруга, Цубаса Кимишима, перевелась к нам из Информационной Академии при комитете начальников штабов. — Пожимает плечами младший Асада. — У них, кроме прочего, случаются учения. На какой-то там их замудрёной информационной безопасности, они абсолютно официально учились подключаться к сертифицированным государственным сетям первой и второй категорий. И приравненным к ним.

Школьник переводит дыхание.

— Она уже знала, что не пойдёт по армейской линии, — продолжает он через секунду. — Собиралась переводиться к нам. В качестве своей тестовой курсовой работы, она создавала подключения к сетям Академии Тамагава. Ну, чтоб приятное с полезным, так сказать… Потом её отчислили из того весёлого учебного заведения, а кое-какие допуски у неё ещё по инерции месяц активны…

— Специалист на связи, — перебивает судья. — Что от него требовать?

— Центральный учебный сервер министерства обороны. Директория Токийской Информационной Академии. Защищённое сертифицированное хранилище курсантов группы… — оглянувшись на Мивако и адвоката, Маса добавляет. — Заодно снимается вопрос подлинности данных: там у вояк же автоматом и шестнадцать проверок достоверности поступающего сигнала, и псевдоинтеллект что-то там обрабатывает. Цубаса объясняла, но я не понял. В общем, с армейского сервера — всё равно как если сами видели. У них протоколы проверки данных вроде как лучшие. Их сервер сам по себе является судебным свидетельством, или как это сказать по-научному.

— Источником автоматически достоверной информации, — включается Садатоши из второго ряда кресел, выныривая из своего сомнамбулического состояния.

Представитель девятого бюро только что мысленно погладил себя по голове: добросовестность всегда даёт свои плоды.

Не то чтоб он переживал за молодого якудзу. Особенно с учётом того, что тот и сам не сильно опасался тюрьмы.

Но вот то, что у ДжиТи Груп есть доступы к серверам военных… Девятому бюро эта информация не просто интересна.

И неважно, что доступ тот ситуативный и вроде как хорошо залегендирован.

Факт: такой доступ на текущий момент явно есть. Все прочее — личностные оценки и субъективные эмоции.

Глава 27

Там же, через некоторое время.

— … теперь картина случившегося более полная, — белобрысый учащийся из Тамагава говорит абсолютно спокойно. — Ваша честь, у меня небольшой опыт в таких заседаниях, отсюда вопрос. А мы можем объединить несколько дел в одно?

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли, — судья удивлённо глядит на подростка.

— Преступное небрежение служебными обязанностями, оно же халатность. — Асада-младший загибает пальцы. — Я не знаю, кто виноват, но если администрация школы по уголовному делу не в состоянии представить видеофайл, который имеется у простого школьника, или школьницы, — тут же поправляется он, — по мне, это не совсем норма.

— Вне моей компетенции. — Перебивает судья. — Но вы договорите до конца. Соглашусь с тем, что суд в моём лице склонен к переквалификации. И разбираться это всё будет, скорее всего, не здесь.

— Я бы вёл речь о служебном подлоге! — вскидывает со своего места руку Садатоши. — Я уже набросал своим, — второй рукой он на секунду поднимает над головой служебный планшет. — Если начальство на месте, мне одобрят в течение четверти часа. Тогда сразу прошу вашей санкции на транспортировку второго задержанного в территориальный суд.

— Так быстро? — вырывается у общественного обвинителя.

— А чего тут возиться? — искренне удивляется полицейский. — Сервер вояк. Все цифровые печати на месте. Подлинность информации — стопроцентная. Вопрос в чём?

— Я не готов переквалифицировать первичное дело на сто восемьдесят градусов, с такой скоростью. — Откровенно признаётся сотрудник прокуратуры.

Он сверлит полицейского взглядом и не обращает внимания на окружающих.

— А мне сейчас ваш взгляд со стороны уже и не актуален, — делано удивляется сотрудник девятого бюро. — Когда я вас вызывал в Тамагава, была одна обстановка по делу. Сейчас она резко изменилась. С моей точки зрения, всё кристально ясно. Чисто наша подведомственность; вы подключитесь, если запросит любая из процессуальных сторон.

Сотрудник юстиции хочет что-то сказать. Но не решается.

— Готово! — судья со своего места, надев очки, обращается к полицейскому. — Вот санкция на перевозку в другой суд… Вы с нашим конвоем поедете? Или свой вызовете?

— Я спокоен за перевозку задержанного, — сдержанно комментирует Садатоши. — С точки зрения девятого бюро, имел место прямой служебный подлог. Это совсем другая квалификация дела, особенно с учётом того, в чей адрес был выпад.

Здоровяк-адвокат, не говоря ни слова, поднимает на секунду руку со своего места и тут же отпускает её.

— Если господин Кавасима попытается скрыться до разбирательства, у полиции Токио может не оказаться технической возможности защитить его и оградить от потенциальных несчастных случаев. — Подает со своего места голос приёмная мать школьника.

Вопреки предыдущему впечатлению, которое она производила на окружающих, сейчас в её интонациях откровенно звучит сталь.

— Похоже