Война легиона - Николай Александрович Метельский

Мы стояли на высокой деревянной платформе, зачем-то поставленной здесь строителями, и смотрели на город, расположенный в полукилометре от нас.

— Я в городе не был, и отсюда не видно, что пригород пострадал, — посмотрел я на бригадира.

— Отсюда причину сложно увидеть, — кивнул он. — Всё дело в земле. Не знаю, что там происходило, но складывается впечатление, что пригород землетрясение пережил. Дома, что ещё продолжают стоять, бессмысленно ремонтировать — они в любом случае от чиха развалятся. В других частях города мы также сталкивались с подобным эффектом, но там всё как-то… более локально. А здесь буквально весь пригород. Я бы даже иначе сказал — вся территория на триста метров в обе стороны от стены. То есть и пригород, и край самого города.

— Расчищайте, — вздохнул я. — Но стена в первую очередь.

— Само собой, Ваше Величество, — поклонился мужчина.

Впрочем, уточнение было излишним — строители, которые сейчас находятся у Сатры, прибыли сюда исключительно ради городской стены и системы защиты. Восстанавливать город будут уже другие люди.

По большому счёту, Сатра — это символ. Как и Мирана. Но Мирана ещё и за оборону юга будет отвечать, а Сатра… Вот если мы абсолютно всё просрём, потеряем первую и вторую линии обороны, только тогда Сатра будет иметь какое-то стратегическое значение. И то лишь в том случае, если сможет остановить этот предполагаемый трындец. Но это вряд ли. Пусть город и основан как крепость, но, во-первых, его строили для обороны от людей, а во-вторых — с определённого направления. Сейчас это самое направление обороны перевернулось ровно наоборот, а противники вообще не люди. Да и границы, которые надо оборонять, другие. Когда всё наладится, Сатра будет стоять на пересечении торговых путей, и я уверен, вновь расцветёт, но сейчас использовать город не получается.

Что не мешает мне инициировать начало возведения новых стен. Основные силы и ресурсы пойдут в другие места, но хотя бы обозначить то, что я занимаюсь Сатрой, необходимо. И дело не в воодушевлении людей и не в повышении своего влияния — всего этого и так хватает. Проблема в том, что у меня очень инициативные подданные. Как показал конфликт с Невием, когда внутренней разведке пришлось буквально спасать Невия, атолийцы на раз могут подняться и начать что-то делать. И если говорить о Сатре с Мираной… Да чёрт его знает, что они там могут надумать. Я бы не удивился созданию какой-нибудь организации, которая начнёт искать виновных — тех, кто запудрил мозг Романо и мешает восстановлению великих городов. А если и правда кого-то найдут и сделают крайним? Просто для понимания инициативности атолийцев. Мне в своё время, когда Первый легион собрал нужное количество людей, пришлось приложить некоторые усилия, чтобы подданные не начали собирать ещё один, собственный. Да, усилия небольшие, но пришлось! Люди тогда с воодушевлением взялись за дело, не думая о том, что проблема не в том, чтобы собрать, а в том, чтобы потом обеспечивать легион.

А тут легендарные Сатра и Мирана.

Стоит также пояснить, что для атолийцев эти города и правда легендарные. В Атоле, наверное, и нет людей, кому отец или мать не рассказывали на ночь историю о городах-героях, что сдерживали натиск демонов. Или о героях, что на стенах Сатры и Мираны умирали, но сдерживали врага. Для атолийцев Сатра и Мирана, а так же Гранц, но в меньшей степени, — это не просто города. Это символ мужества, стойкости, героизма. Это города, благодаря которым Атола вообще существует. А вот у меня не было людей, что рассказывают сказки на ночь. Я ложился спать, сдерживая слёзы после тренировки техники Рука-копьё. Или мечтая о том, как вырасту и поставлю на колени весь дворец. Представляя, как буду издеваться над Стратусом. На крайняк, мечтая о том, что мать наконец похвалит меня. Для меня Сатра и Мирана — это… это просто восток империи. Обычные города внутри производственного треугольника Сканд-Велиск-Карцик. Место смерти принца Дара. Нет у меня эмоциональной привязки к Сатре и Миране.

— Ладно, пойду я, — хлопнул по плечу бригадира. — Работай. Материалов, инструментов, людей… всего хватает.

— Всё по плану, Ваше Величество, — чуть поклонился он. — Не волнуйтесь. Из кожи вылезем, но восстановим Сатру. Покажем предкам, что не зря умерли за нас.

Вот об этом я и говорил.

— Из кожи не надо, — хмыкнул я. — Предки не за город умирали.

— Я же образно, Ваше Величество, — засмущался этот крупный мужчина. — Не беспокойтесь, правила безопасности для нас не пустой звук.

— И это правильно. Город можно восстановить и сейчас, и через десять лет, а жизнь у нас одна.

— Но… — замялся бригадир.

— Что? — чуть наклонил я голову набок. — Говори, не стесняйся.

— Разве не в том смысл, — поднял он голову, — чтобы прожить эту единственную жизнь так, чтобы на смертном одре не было стыдно? Это ведь Сатра, Ваше Величество, — опустил он голову. — Пик моей жизни. Я не остановлюсь, даже если демоны будут стоять напротив. Даже под градом артиллерии, — сглотнул он. — Сатра будет восстановлена.

Хумбра…

Глава 42

Сидя на раскладном кресле, читал доклад о Шиске.

— Тупейши-и-ий! — отвлёк меня вопль Гряка.

— Зеленуха-а-а! — ответил ему Танис.

— Эй! Отпусти Гряка! Ха… Ха-ха-ха! Гря-я-як летает!

Что у них там происходит?

Положив бумаги с докладом на тумбу, стоящую рядом с креслом, поднялся на ноги. А выйдя наружу, застал момент, когда Танис, держа Гряка за руки, крутил его в воздухе и неожиданно для всех отпустил гоблина.

— Ладно, поиграли и хватит, — произнёс Танис, поправив рукава.

Ну а Гряк полетел в сторону проходящего мимо патруля.

— Гряк возмущён! — крикнул гоблин, как кот, приземлившийся на четыре конечности.

— Гряк летать, — произнёс стоящий у входа в палатку Юрис.

Дождавшись, когда Танис подойдёт, хлопнул его по плечу.

— Рад тебя видеть, — произнёс я, улыбаясь.

— А уж как я рад, — ответил он, также не сдерживая улыбку. — Всё-таки служба не для меня.

Пару недель назад вступило в силу назначение нового боевого ядра Восьмого легиона, так что мой дружбан наконец-то освободил занимаемую должность. Об этом он месяц ныл, а намекал об уходе и того больше. Проблема была в том,