Война легиона - Николай Александрович Метельский

— Вот об этом я и говорю, — произнёс Плетниц, стоявший вполоборота и смотревший вслед затихающим звукам колёс. — Призраки могут издавать звуки, которые мы воспринимаем как их речь, но… Если коротко, то призраки могут говорить, но не имитировать звуки падения капель. Или телеги.

— И что мы тогда слышим? — спросил я его.

— Я не большой специалист в призраках, — посмотрел он на меня, — но знаю, что у духовной энергии есть так называемая эмоциональная память. Сейчас мы слышим то, что местным рабочим, чья духовная энергия тут задержалась, врезалось в память.

— Они стояли… — услышал я шёпот. — И мы будем…

— То есть призраков здесь нет? — спросил Порс осторожно.

— Этого я не утверждаю, — покачал головой Плетниц. — Такое тоже возможно. Эмоциональная память не исключает призраков.

Сам Порс, как и его люди, выглядел откровенно испуганно. Не то чтобы они дрожали от страха, но на их лицах определённо не озабоченность была. А вот Датис с гвардейцами выглядели напряжённо, будто готовились к немедленному отражению атаки. А ведь они видели призраков, в том же Велиске, но конкретно здесь такая атмосфера была… Жутковато, прямо скажем. В отличие от гвардейцев и инженеров, мои парни скорее любопытство испытывали. Мне, в принципе, тоже было интересно, что нас ждёт дальше. А опасность… Не знаю, никогда не слышал и нигде не читал, чтобы призраки убивали магических воинов. Слишком уж мы невосприимчивы для таких… существ. Да, есть призраки легионеров, которые вполне способны грохнуть и простого человека, и магического воина, и демона, но то легионеры. С какой стати мне опасаться братишек?

— Это будет сложно… — пробормотал Порс. — А вот это вот всё можно как-то очистить? Боюсь, рабочие не смогут работать в такой атмосфере.

— Об этом лучше спрашивать специалистов, граф, — ответил Плетниц. — Я энергетик и немного боевой маг, о духовной энергии знаю не так чтобы много. Тем более об эмоциональной памяти.

— Может, тогда знаете таких специалистов, — не отставал от него Порс. — Буду признателен, если сведёте с ними.

— Никто на ум не приходит, — ответил Плетниц. — Но я наведу справки. Однако давайте сначала исследуем шахту, может, нам никто и не потребуется.

— Думаете, всё само собой исчезнет? — спросил Порс с иронией в голосе.

— Звучит странно, — кивнул Плетниц, — но иногда так бывает.

Шли мы небыстро, и, признаюсь честно, я немного потерялся во времени, но, как мне кажется, по тоннелю мы шли минут двадцать. А закончился он огромным залом с трубами, какими-то агрегаторами, инструментами, валяющимися на полу. Там же, то есть на полу, обнаружились каски, перчатки, один сапог. Справа у стены стояла тележка. Выходов из зала было всего два: тот, из которого мы пришли, и очередной туннель, только уходящий вниз под довольно крутым наклоном. Хм, очень крутым. Идти по такому невозможно, только катиться вниз, и вот чтобы этого не происходило, в шахте предусмотрели лифтовую платформу, которая в данный момент находилась здесь.

— Темно… Скорей бы свет… — прошелестело где-то справа.

— Ваше Величество, — произнёс Порс тихим голосом. — Вон тот рычаг — это, скорее всего, подача энергии на системы шахты. Такое впечатление, что рабочие всё-таки покинули шахту перед… ну…

— Не здесь умерли, — помог я ему.

— Да, — кивнул Порс. — Судя по относительному порядку, уходили они не в спешке.

— Тогда странно, — подал голос Датис, — что в шахте столько посторонних звуков.

— Это да, — согласился я с ним.

Я бы понял, если бы шахтёры умерли в самой шахте, но если они ушли, откуда здесь столько потусторонней хрени?

Так как делать что-то было надо, не просто же так мы сюда пришли, я всё-таки дёрнул за рычаг, на который указал Порс. В ответ на моё действие в зале что-то тихо загудело, а через пять секунд включились лампы, позволившие нам убрать Шары Света. Помимо зала свет включился и в обоих туннелях. И что интересно, шёпот мертвецов исчез. Мы секунд двадцать стояли в полной тишине, пытаясь услышать хоть что-то, но голоса исчезли, словно испугавшись света ламп. Однако… Когда я уже хотел скомандовать забираться на платформу, услышал хрип Порса. Резко обернувшись в его сторону, что сделали вообще все, увидел испуганного министра, указывающего на тележку, стоящую у входа в зал. А там, прислонившись к этой самой тележке, стояла прозрачная, еле заметная фигура, прикладывающая ко рту флягу. И словно по чьей-то команде, зал наполнился подобными фигурами. Вот группа шахтёров идёт прямо на нас, в сторону выхода из шахты; вот пара рабочих толкает, опять же на нас, такую же призрачную тележку; слева какой-то человек явно отчитывает другого, стоящего напротив него с понурой головой. Призраки появлялись и исчезали, на место одних приходили другие, и всё это в полной тишине.

— Гряк чувствует тени, — произнёс гоблин неожиданно.

— Что? — переспросил Плетниц.

— А раньше? — спросил я.

— Раньше Гряк ничего не чувствовал, — проигнорировал гоблин Плетница.

— Что за тени? — спросил старый маг.

— И правда, зеленуха, — произнёс Танис удивлённо. — Что за тени?

— Как будто рядом призраки, но гораздо слабее, — пожал Гряк плечами. — Словно тень тени.

Порой из гоблинов невозможно вытянуть понятное объяснение. Даже если они сами хотят объяснить лучше. Я подобные моменты уже чувствую и к такому привык, поэтому и переспрашивать Гряка не стал. В отличие от Плетница с Танисом, которые насели на бедного гоблина, стараясь вытащить из него чёткое объяснение того, что он ощущает.

— Всё, тихо, — поднял я руку, спасая Гряка. — Дайте подумать.

— Может, вернёмся, Ваше Величество? — произнёс Порс тихо. — Пусть эти… специалисты работают.

Я не ответил, прикрыв глаза. Спускаться вниз? Или уйти? В первом случае я разве что любопытство утолю, во втором… Всё то же самое, но без утоления любопытства. Время я в любом случае потеряю, даже если найду тех самых специалистов по изгнанию всякой потусторонней дичи. Но и сам вряд ли смогу что-то сделать.

— Ваше Величество, — услышал я тихий голос Плетница.

Открыв глаза, увидел толпу прозрачных силуэтов, заполнивших зал и окруживших нас.

— Нам конец, да?