Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

И я уверен, что если вы отбросите нелепые теории, которые я иначе чем бреднями счесть не смогу, о каком-то захвате вашего предприятия, мы сможем работать с огромной взаимной выгодой.

— Ну и как же мы отбросим эти, как вы выразились, бредни, когда даже судья уверена в обратном.

— К сожалению или счастью Малинкина Евгения Степановна показаний дать не может. А нам стоит отбросить прошлое и начать с чистого листа. А начать мы можем многое. Сперва продолжим уже отработанное. Но мелкая помойка — очевидно не ваш масштаб. А не замахнуться ли нам на целый полигон? Вашими усилиями, кстати, он приведен в гораздо лучшее состояние, чем был, но на самом деле там бездонная пропасть.

— Разделим вашу пылкую тираду на части, Вячеслав Кириллович. Во-первых, госпоже Малинкиной не надо давать какие-то там показания. Она их уже дала. Не желаете ли ознакомиться?

— Не понимаю, о чем вы, — с заметной тревогой покачал головой Птицын.

Я же включил телевизор. Запустился ролик, в котором судья рассказывала о невероятно интересном опыте сотрудничества с любимым губернатором. За камерой, естественно, стоял Полковник, но ему в кадре делать было нечего.

— Что это? — прохрипел Птицын. — Откуда это у вас?

— Вы думаете, что Малинкина ваша ручная просто так разумом в страну непуганых единорогов переселилась? Ничто не случайно, Вячеслав Кириллович. И показания ее трактуются однозначно: вы с ней десятилетиями отнимали все, что плохо лежит. Отсюда мы плавно переходим ко второй части. Сотрудничать с таким человеком я не буду при любых обстоятельствах. Деятельность свою я переношу в другие регионы, какие именно вам знать не обязательно. Прочтете в газетах.

— Вы только что признались в похищении судьи, угрожали губернатору, это глупость или самонадеянность?

— Ну что вы, какие признания? Мы с вами вдвоем, наедине, смартфон в вашем кармане, которым вы по привычке пытаетесь записать наш разговор, не работает. Равно как и диктофон, модная шпионская штучка. Можете проверить, я подожду.

— Кто еще видел эту запись? — спросил Птицын.

— Вам не записи надо бояться. Вы опять за лесом деревьев не видите. Опасайтесь меня, Вячеслав Кириллович. Это не угроза, это призыв к вашему благоразумию. Вы так и не поняли, к кому пришли в гости. Подумайте лучше, почему пострадала только судья, а не вы. Вележева, как третьего соучастника, я хотел к ногтю прижать, опираясь на его же безграничную жадность. Но природу стало жалко.

— Почему же? — спросил Птицын.

— Потому что вы — родственник императора, поставлены на свою должность именно им. Не знаю уж, за какие заслуги. Держитесь за свое место, Вячеслав Кириллович, мой вам добрый совет. Если вдруг государь перестанет вас прикрывать, может начаться разное. А теперь прошу меня простить, очень много дел.

Я встал из-за стола, не протянув губернатору руку.

— Не думаю, что мне стоит бояться такого человечишку, как вы, — проговорил Птицын злобно. — Только вы заблуждаетесь, корни в моей губернии у вас остались. Например, этот прекрасный отель, который заметно похорошел при вас, стоит на моей территории.

— Он легко переедет в более дружественный регион. Да и не отдам я его так запросто. Это не свалка, он мне реально нравится. Прощайте, губернатор.

* * *

— Познакомь меня со своей новой гвардией, — Горн Первый прошелся мимо учеников, выстроившихся ради такого случая в шеренгу.

Я даже Эльзу с Полковником выдернул из свадебного путешествия, чтобы познакомить их с королем. Да и Сидорова я тоже позвал с собой, почему бы и нет. На заседании Совета Метрополии, это что-то вроде земного ООН, мне нужна была солидная свита. И, к сожалению, эритийские или прочие дружественные связи не годились. Нужен был кто-то из моего нового государства.

— Школа, ваше величество, — улыбнулся я. — Никогда не теряю случая научить кого-то чему полезному. А при необходимости и мозги прочистить.

— Это он может! — рассмеялся Горн. — Но всей твоей банде, как ее ни называй, тесновато будет во флигеле. А герцогство ты отдал мне в аренду. Или ты хочешь его вернуть? Да вы садитесь, детки! Вольно, или как у вас это называется. Разрешаю в неформальной обстановке сидеть в присутствии короля и вкушать пищу. Это, кстати, привилегия, за которую многие дворянчики шляпу согласны сжевать без масла и горчицы. Так что, Этерни, забираешь свои владения?

— Ну уж нет, — отмахнулся я. — Некогда мне управлять им, а Брин, я уверен, хоть тот еще жулик, но справляется на отлично.

— Подворовывает, но дело знает, — согласился Горн. — Ну что же, я тут отрубил голову одному чрезмерно обнаглевшему графу. У него прекрасный особняк в двух кварталах от дворца. Я его конфискую и отдам тебе под посольство. Естественно, мир твой я признаю, свое посольство тоже отряжу. Документы в Совет Метрополии я от твоего имени подал. Готовься читать речь, король Этерн Первый.

Глава 10

Интерлюдия

Император Всея Руси Петр Четвертый Орлов беседовал по видеосвязи со своим коллегой. Канал был настолько безопасен, насколько это могли обеспечить лучшие специалисты страны. Китайские товарищи тоже внесли свою лепту. И все же Петр понимал, что безопасной связи через тысячи километров не существует.

Кроме самого Императора в комнате присутствовали два советника. Ичэнь Хуанфу заварил им какой-то невероятно вкусный и полезный чай, и сейчас стоял за левым плечом Петра, прямой как столб, держа в руках чашку тонкого фарфора.

Покровский, когда на экране появилось лицо Императора Юйчжаня Цзиня, конечно же встал, замерев чуть ли не по стойке смирно, как и Хуанфу, но когда китайский владыка предложил всем расслабиться и присесть, вольготно расположился на стуле справа от Петра. Ичэнь же остался стоять.

Так же замер по правую руку дяди, не думая садиться, Юйцюань Цзинь.

— Предлагаю обойтись без долгих предисловий, — начал Орлов, а Цзинь согласно кивнул. — Если полученная информация не окажется нелепой шуткой, то наш мир ждут глобальные потрясения. Если нас все же пытаются разыграть, виновные будут наказаны. Пока предлагаю считать информацию о грядущем Контакте реальностью.

Цзинь воспользовался паузой в речи коллеги.

— А вы склонны верить или не верить? Мне хотелось бы понять ваш настрой.

— Николай Александрович, — Орлов повернулся к Покровскому, — у нас есть основания считать слова, — тут Покровский кашлянул, и Орлов, запнувшись, скорректировал фразу, — нашего информатора правдой?

— Я предлагаю, чтобы избежать этих неловких пауз, дать кодовые имена всем важным персоналиям, — сказал Покровский. — Информатора я предлагаю называть «Москвичом», он родился в нашем городе. Его зарубежного друга, надеюсь, все понимают, о ком речь, мы можем назвать «Американцем». Ну и сущность, которая стоит за ними обоими, — тут советник