Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Я подошёл к последнему раненому гвардейцу, ещё шевелящемуся, и снова поднял глаза на Стива:

— А ещё люди делятся на два лагеря по самому важному в нашей с тобой ситуации признаку. Одним проще быть как все остальные, не идти против системы, не ставить себя под удар, не оказываться в зоне риска, а просто тихо-мирно жить своей тихой-мирной жизнью. А другие — наоборот.

— И… к чему ты это? — сдавленным голосом спросил Стив. — К какому лагерю отношусь я?

— А это тебе уже самому решать, — я покачал головой, перевёл взгляд на гвардейца и выжал спуск.

«Пш-пш-пш» довольно заявил «Аспид», обрывая страдания раненого.

— Одно могу тебе сказать точно, — я снова поднял взгляд на Стива. — То, что ты подкинул мне оружие, когда оно мне требовалось — уже говорит о многом.

— Я не понимаю… — жалобно протянул Стив, заламывая руки.

— Поймёшь, — я кивнул и улыбнулся. — Или нет. Это тоже разделение на два лагеря.

Покончив с гвардейцами, я подошёл к гравикару, на котором они приехали. Это оказался пикап, как я и думал, очень похожий внешне на тот, на котором мы катались на Роке-младшей, только поновее лет на двадцать. Его никто даже не глушил по приезду — явно планировали быстро разобраться с этим местом и сразу ехать проверять другое. Поэтому машина так и стояла на посадочных полозьях с ключами в замке зажигания, а на дисплее центральной консоли виднелась толстая синяя змея пройденного маршрута с маленькой серой головой — той части, которую ещё только предполагалось проехать.

Вот и отлично. Теперь у меня не только транспорт есть, но и точное местоположение того места, из которого эти ребята выехали. А что это может быть ещё, если не дворец Мартинеса? Лично мне в голову других вариантов не приходит.

Я залез в гравикар, быстренько отрегулировал под себя кресло (водитель явно был повыше меня на полголовы и ноги имел соответствующей длины), поиграл педалью газа без подключения привода, слушая как отзывается двигатель, и наконец позволил себе поднять машину над землёй.

Давно не водил гравикаров, ух…

Я развернул машину на месте, дал лёгкий тангаж, и выжал газ, заставляя машину резко ускориться по направлению к дворцу Мартинеса. Но вперёд я не смотрел.

Я смотрел в зеркало заднего вида. Я смотрел на то, как Стив провожает меня взглядом, а потом приседает возле тела одного из гвардейцев, и несмело, медленно, словно борясь с самим собой, стаскивает с него дыхательную маску и прикладывает её к своему лицу…

Глава 25

Никогда не любил пилотировать. Нет, я умею водить, причём много чего умею водить — и гравикары, и спидбайки, и даже какой-нибудь простенький атмосферник на одного-двух пилотов смогу поднять в воздух, но мне никогда это не нравилось. Всегда возникало ощущение, что от меня мало что зависит, потому что между мной и потенциальной смертью от десятка различных причин стоит ещё и сотня-другая слабо предсказуемых механизмов в неизвестном техническом состоянии. Я привык полагаться только лишь на себя и свои собственные силы. Наверное, по той же причине я так и не смог полюбить тяжёлые бронескафы, предпочитая, когда это возможно, обходиться средней броней. Да, у неё нет встроенного экзоскелета, который снимал бы нагрузку с тела, да, она неспособна обеспечить жизнедеятельность в космосе, да, она хуже защищает и лишена компьютерных помощников. Но зато она более мобильна и не ухудшает реакцию из-за технических ограничений.

И это всего лишь бронескаф. То, чем я пользовался десятки раз за свою жизнь, даже несмотря на свою к ним нелюбовь.

Что уж говорить о целом гравикаре.

Была бы на моем месте Кори, она бы наверняка сейчас кайфовала. Вот уж кто-кто, а она точно получает удовольствие от пилотирования, по ней это сразу видно. Это чуть ли не единственное дело, занятие которым заставляет её безмятежно улыбаться, хоть она сама этого наверняка и не замечает.

Но я — не Кори, поэтому я просто ехал, без удовольствия, банально стараясь добраться до своей конечной точки как можно быстрее.

После того, как навигатор вывел меня из рабочего городка, я уже не смотрел на экран — дворец Мартинеса и так возвышался передо мной во всей своей красе. Он стоял всего в паре километров от рабочего городка, прямо посреди каменистого ничего, и вокруг, куда ни кинь взгляд, больше ничего не было. Вообще. Не то что других зданий — вообще ничего, даже более или менее крупных камней, за которые мог бы зацепиться взгляд. Создавалось ощущение, что Мартинес специально приказал убрать любое потенциальное укрытие в радиусе нескольких километров, чтобы наверняка предотвратить вероятные нападения.

Не удивлюсь, если так оно и было. Этот сукин сын — параноик до мозга костей, он даже среди людей, промытых на абсолютное к нему доверие, готов видеть заговорщиков. Собственно, возможно, это единственная причина, по которой он до сих пор жив.

— Кар! — внезапно раздался в комлинке немного нервный голос капитана. — Живой?

— Жив, цел, орёл! — ответил я, непроизвольно улыбаясь. — Еду в гости к нашему гостеприимному хозяину!

— И что собираешься там делать?

— Не знаю пока! Выпьем, поболтаем о женщинах, о машинах, может, попрошу его отключить зенитные батареи! — усмехнулся я.

— Ты неадекватен… — грустно вздохнула вклинившаяся в диалог Пиявка.

— Сами-то как?

— Пока что держимся, — ответил капитан. — У них нет никакого вооружения, чтобы нас сбить. Поэтому они просто торчат под кораблём и… Не знаю, камни, что ли, кидают? Несколько раз что-то прилетало.

— Так и оставайтесь. Скоро всё закончится, — заверил я капитана и отключился.

Так или иначе, скоро всё закончится…

Дворец Мартинеса стремительно приближался, и я уже рассмотрел, что его окружает высокий бетонный забор с железными шипами поверху.

Пошарив глазами по кабине, я нашёл свисающий с зеркала на цепочке радиобрелок, и, справедливо рассудив, что это именно что ключ от ворот, нажал на кнопку. И с удовольствием убедился в правильности собственных выводов, когда створки ворот начали разъезжаться в стороны.

Никакой охраны возле ворот у Мартинеса не было. Ни наблюдательных вышек с автоматическими пушками, ни вооружённых солдат, вообще ничего. Всё-таки в этом аспекте жадность пересилила паранойю, и бывший генерал сделал ставку на действие субмиссиона и высокий забор, чего, в условиях отсутствия оружия