Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Иглы ударили в голову гвардейца снизу вверх, окрашивая белый потолок розоватым, и противник, замерев на месте, будто в приступе «звёздочки» медленно повалился назад — туда, откуда пришёл. Скрылся в белом мареве, которое поглотило его, словно было живым и голодным существом.

Второй гвардеец, которому первый всё это время перекрывал линию огня, наконец навёл на меня ствол, но я уже подтянул к себе ноги и резко выбросил их вверх, точно в ствол! Ствол взлетел к потолку, раздался короткий хлопок, и сверху посыпались хлопья декоративной штукатурки.

Этого мгновения мне хватило, чтобы навести «Аспид» на голову врага и снова выжать спуск, обрывая его жизнь.

Снова топот от входной двери…

— Вон, за кроватью!

Не успеть укрыться… Они уже в дверях, и целятся в меня!

Я прямо из положения лёжа на спине кувыркнулся назад, возвращаясь в кабинет и прячась в белой газовой завесе. Вслед мне глухо ухнули два выстрела, но ни один ни попал даже близко.

Я вскочил на ноги, споткнулся о труп гвардейца, которого своими же руками сюда и отправил, чуть не упал, потеряв на этом немного драгоценного времени, и тремя длинными скачками пересёк кабинет, возвращаясь к двери, через которую сюда попал. Я отлично помнил, где она располагается, и поэтому даже густой непрозрачный газ мне не помешал.

Выбив дверь левым плечом (оно снова заныло — теперь точно что-то сломал) я вывалился в коридор, прямо к противоположной стене, и, даже раньше, чем первый противник успел среагировать на моё появление совсем не там, где меня ждали, расстрелял его как неподвижную ростовую мишень в тире.

Гвардеец осел на пол, и из спальни на шум выглянул его напарник. Выглянул, увидел меня, и тут же спрятал голову обратно, раньше, чем очередь игл настигла его. Высунул из-за двери один лишь ствол бластера и несколько раз выстрелил вслепую.

И даже попал. Я присел и рванулся в сторону, уходя с линии огня, но именно этим и подставился — первый же выстрел прилетел точно в грудную пластину брони. Громкий хлопок, жар небольшого взрыва, опаливший брови, и я обнаружил себя лежащим на полу. Как там оказался — ума не приложу, прямое попадание словно выбило из меня кусочек памяти длиной в целую секунду, хотя голова при этом и не пострадала. Ну, почти. Глаза я успел рефлекторно закрыть, а спаленные брови отрастут. Не впервой.

Ствол из-за двери больше не торчал, поэтому я быстро вскочил на ноги, и подбежал к ней, намереваясь по широкой дуге досмотреть углы и выстрелить в первую же часть тела врага, что попадётся мне на глаза.

Но противник решил сделать то же самое, и выскочил из спальни в метре от меня!

Мы столкнулись чуть ли не нос к носу. Он вскинул свой длинный неповоротливый ствол, пытаясь навести его на меня, я поднял «Аспид», намереваясь ответить ему тем же самым.

Я успевал. Он — нет.

И он это тоже понял. Потому что на середине движения он внезапно сменил планы и резким разгибом рук отшвырнул оружие прямо в меня!

Я повернулся, отбивая бластер левым боком, но гвардеец кинулся следом за ним тоже. Одной рукой перехватил мою руку с «Аспидом», а другой — врезал мне в лицо!

Я попытался заблокироваться всё той же многострадальной левой, но окончательно добитая рука отказалась слушаться, и удар я пропустил.

Бац! — и в глазах всё слегка помутнело, словно я ещё раз получил из бластера, и на сей раз — уже в голову.

Хорошо же у него поставлен удар!

Надо этим воспользоваться…

Одной рукой удерживая «Аспид» стволом в потолок и не давая его опустить, противник ударил вторично, пользуясь тем, что я не могу заблокировать удар.

Он не знал, что на самом деле я могу.

Я был готов и резко кивнул навстречу удару, встречая его тем местом, где положено рисовать рога, изображая обманутого неверной женой мужа. Той самой точкой головы, которая идеально подходит для нанесения ударов… Или для их отражения.

Ничем не защищённые пальцы противника приятно хрустнули о мой череп, и, хотя в голове вторично затуманилось, гвардейцу явно пришлось хуже. Настолько хуже, что он, хоть и не закричал от боли, но на мгновение его хватка ослабла и я выдернул руку с «Аспидом» на себя.

А потом отшагнул назад и резким ударом ноги в грудь, с провалом, с шагом вперёд, словно дверь выносил, отправил врага в полёт обратно в спальню!

Он рухнул на пол, перекатился по полу, неловко, пользуясь одной лишь рукой, вскочил на ноги, потянулся к ближайшему трупу с оружием рядом…

Но я уже вошёл следом за ним, одной рукой поднял «Аспид» и выстрелил. Теперь у меня только одна рабочая рука. Но мне хватит.

Противник повалился на землю, и я едва удержался на ногах, чтобы не последовать за ним. Окончательно выведенная из строя рука повисла плетью, да так, что я вообще не мог ею пошевелить. В голове слегка гудело после пропущенного удара, а грудная плита брони почернела и наполовину высыпалась от прямого попадания.

Но это всё не так уж и важно. Намного важнее то, что за стенами больше не слышно топота множества ног, не слышно коротких команд и указаний, не слышно бряцания оружия и брони. Значит — отбился. Значит — противников на этаже больше нет.

По крайней мере, пока.

Я посмотрел на магазин «Аспида», снабжённый прозрачным окошком как раз на такой случай. Там оставалось ещё игр двадцать, что довольно неплохо — мне в пылу боя показалось, что я потратил намного больше боеприпасов. Очень уж сложно их считать из-за огромной скорострельности.

— А ты хорош… — снова раздалось под потолком, и я перевёл взгляд на бронестекло, за которым стоял Мартинес, снова держа в руках микрофон. — Нет, правда хорош! Я бы даже сказал — моё уважение, боец! Встреться мы в других условиях, я бы никаких денег не пожалел на то, чтобы ты стал на меня работать. Даже жалко будет уничтожать такой редкий кадр…

Я усмехнулся и подошёл поближе, встал почти вплотную к бронестеклу, и принялся внимательно осматривать бункер бывшего генерала, насколько вообще мог его рассмотреть со своего места.

— А ведь сейчас сюда подтянутся остальные мои ребята, — продолжал философствовать Мартинес, внимательно наблюдая за мной. — И тогда тебе конец, уже окончательный. И не смотри