Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Наверняка в нём можно было бы найти много всякого интересного, но оно всё сейчас не нужно. Сейчас мне нужно кое-что вполне конкретное, а поисками займёмся потом.

Если выживем…

Я протянул руку и взял микрофон, в который Мартинес так лихо вещал на всё здание.

— Эй, вы, — даже не пытаясь придать своему голосу несуществующей бодрости, начал я. — Мартинес мёртв. Кто сомневается, может зайти к нему в спальню и посмотреть своими глазами. Также сюда может подняться любой, кому взбредёт в голову продолжать сопротивление даже несмотря на то, что защищать больше некого. Но предупреждаю сразу — здесь уже лежит почти десяток тех, кто тоже посчитал себя самыми умными и сильными. И ещё один десяток остался в городке около посадочной площадки. Если вам и этого мало для того, чтобы понять, что происходит, милости прошу сюда. Только, пока будете подниматься, помните — Мартинес вас обманул. Это не я оказался заперт с вами. Это вас заперли со мной.

И я отпустил микрофон, позволяя ему упасть на пол.

По зданию разнёсся оглушительный скрежет, ставящий точку в моих словах, и я вышел из бункера. Нагнулся, подхватывая один из десятка лежащих вокруг бластеров, убедился, что он тоже с биометрической защитой и толку от него не будет. Обхлопав несколько трупов подряд, нащупал под тряпьём очередного гвардейца ещё один «Аспид» и забрал его себе вместе с дополнительным магазином. Снова вооружившись таким образом, я вышел из спальни и, уже не скрываясь, пошёл вперёд, к двери на лестницу, через которую совсем недавно попал сюда.

Я шёл, не скрываясь и не прячась — уже не было смысла. В опалённом тряпье, с разбитой броней, я бы не смог сойти за своего даже будь я профессиональным актёром, а я им не был. Можно было бы попытаться переодеться в спальне Мартинеса, сняв одежду с трупа, но с одной рабочей рукой это затянулось бы на неделю. Да и смысла в этом особенного не было — я ясно дал понять, что их командира больше нет, иначе бы я никак не смог попасть в его бункер и добраться до его специальной связи на всё здание разом. Любые солдаты теряются, когда узнают, что лишились командования.

А гвардейцы Мартинеса — это, в первую очередь, солдаты.

И лишь во вторую — уроды, упивающиеся своим превосходством над другими.

До двери на лестницу я добрался, никого не встретив по пути. Всю дорогу я старался не думать о том, как сейчас буду пролезать обратно на лестницу через крошечную дыру, пользуясь всего одной рукой, но всё оказалось намного проще — дверь была открыта. Видимо, гвардейцы, которые остались лежать в спальне, так спешили на помощь Мартинесу, что просто не закрыли её за собой.

Я вышел на лестницу и начал подниматься на четвёртый этаж, как вдруг внезапно сверху раздались торопливые шаги и мне навстречу сбежал ещё один боец бывшего генерала. В форме, с бластером, и даже дыхательная маска болталась на шее, словно он что-то подозревал заранее.

Мы столкнулись буквально нос к носу, и замерли. Гвардеец медленно обвёл взглядом меня с головы до ног и так же медленно потянул ствол бластера вверх. Я неторопливо покачал головой и указал глазами на «Аспид» в руке.

Гвардеец замер, так и не подняв ствол. Долгую секунду он стоял, не двигаясь, и только бегая глазами с моего лица на «Аспид» и обратно. Он явно слышал моё сообщение и теперь в нём боролись два совершенно понятных желания. Или, вернее, желание и нежелание.

Наконец инстинкт самосохранения пересилил, и гвардеец так же медленно, как и поднимал, опустил бластер. И тут же отвёл взгляд в сторону, словно и не видел меня вовсе. Неторопливо, бочком, проскользнул мимо меня, и поспешил дальше вниз по лестнице, в итоге скрывшись за дверью третьего этажа.

Я же проводил его взглядом и поднялся наконец на четвёртый.

Он разительно отличался от третьего, оно и понятно — тут главнюки не жили. Тут, судя по всему, вообще никто не жил, и этаж был чисто техническим. На это намекало практически полное отсутствие какой-либо отделки и голый, хоть и гладкий бетон на полу. Даже двери тут были не в пример проще, чем этажом ниже… И тоже без каких-либо подписей.

Я потянул ручку ближайшей двери, и она послушно подалась. Заглянув в комнату, я очередной раз уверился, что этот этаж предполагался как технический — тут стояла система очистки и нагрева воды, снабжающая весь дворец. Фильтры, бойлеры, какие-то краны, что-то ещё, с чем я был знаком крайне поверхностно…

Я закрыл дверь, прошёл к следующей и дёрнул её тоже.

И обнаружил за ней то, что и искал.

В небольшой комнате только и хватало места, что на единый пульт управления ПВО, занявший собой целых три стены, и одного оператора. Прямо напротив двери висел добрый десяток дисплеев, отображающих данные и изображение с соответствующих батарей, и ещё один дисплей, судя по его пустоте, использовался для введения общих команд. Справа и слева от оператора, одетого не в лохмотья со скрытой броней, а в кои-то веки в обычный рабочий комбинезон, располагалось отдельное управления для каждой батареи, дополненное экраном с выведенной на него радарной сеткой.

Оператор, сидящий в центре всего этого, нервно обернулся, когда я открыл дверь, а, завидев меня, вообще вскочил, закрываясь руками:

— Стойте! Я безоружен!

— Зато я — нет, — хмыкнул я, входя внутрь. — Отключай систему.

— Я не могу! — оператор страдальчески заломил руки. — Я не знаю кода отключения! Его знает только главный!

— Не только, — я указал глазами на клавиатуру прямо перед оператором. — Садись и вводи код.

Оператор послушно плюхнулся обратно в кресло и придвинул к себе клавиатуру.

Я продиктовал код, простучали клавиши, запечатляя волшебные числа на экране, и следом, громко ставя точку, подобно упавшему микрофону, громко клацнула клавиша ввода.

Мартинес не обманул. Его пылающий в агонии мозг, скорее всего, и не в состоянии был обмануть хоть кого-то — слишком плохо ему было. Но так или иначе, радарные сетки на экранах погасли, а изображение с каждой из зенитных батарей перечеркнулось красной яркой надписью «Отключено». Они всё ещё работали как камеры, но не более того.

— Молодец, — констатировал я, отходя на шаг. — А теперь встал и вышел отсюда.

— Но… — оператор обернулся.

— Без «но», — я покачал головой. — Или ты остаёшься здесь