Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— А мне и не надо к тебе забираться. — усмехнулся я, заметив наконец то, что искал — короб вентиляции, который тянулся по дальней стене, втыкался в стену и выходил, судя по всему, в спальню где-то рядом с окном. Может, даже в само окно.

Прикинув его местоположение, я двинулся вдоль стены, внимательно глядя под потолок, и почти у самого окна действительно нашёл выход вентиляции, забранный белой решёткой со скошенными планками и вписанный в декоративный карниз так, что, не зная где искать, и не найдёшь ни хрена.

Мартинес всё это время внимательно наблюдал за мной. Ну пусть понаблюдает. Помешать мне он не сможет.

Пользуясь лишь одной рукой, я подтащил прикроватную тумбочку ближе, и залез на неё прямо ногами, прямо в грязных ботинках. Снова взял «Аспид» и потратил половину оставшегося боезапаса, чтобы перебить болты, держащие решётку вентиляции, и снять её.

— У-у-у, ну вот, — расстроился Мартинес в динамиках под потолком. — Ты меня расстраиваешь. Я только начал думать, что ты не такой, как все остальные, а ты такое творишь… Неужели ты думаешь, что я допущу глупую ошибку с вентиляцией? Что я позволю себя просто отравить? Нет, друг мой, ты ошибаешься! У меня тут стоит самая современная система очистки, которая не просто фильтрует всё на свете, всё, о чём только знает человечество, она ещё и озонирует воздух, придавая ему приятный аромат свежести!

— Да? — усмехнулся я, хотя и не было уверенности, что он меня слышит. — Ну что ж, я очень рад за тебя.

Я достал из кармана чудом уцелевшие во всей этой канители пробирки с антидотом для субмиссиона и вырвал из них пробки.

— Ну значит тебе и волноваться в твоём бункере не о чем… Не так ли? — риторически спросил я.

И, широко размахнувшись, забросил откупоренные пробирки в вентиляционный канал так далеко, как только получилось!

Глава 27

Мартинес действительно не верил, что я смогу его достать через вентиляцию. Не верил целую минуту, или, может, даже полторы минуты. И всё это время он продолжал насмехаться над моими мыслительными способностями, а я, вернувшись обратно к бронированному стеклу, молча наблюдал за тем, как бездарно он проводит свои последние секунды жизни.

А потом антидот, проигнорировав все фильтры и очистители, как и обещала Пиявка, заполнил внутренний объем бункера, и бывшему генералу резко поплохело.

Сперва он отчётливо принюхался, словно не мог понять, почему вдруг ему стало дурно. Судя по выражению лица, которое сменилось на глубокую задумчивость, он ничего не почувствовал, и только почесал голову, и торжествующе посмотрел на меня:

— Я же говорил, что ни хрена у тебя не выйдет. Слушать старших надо, малыш, дольше проживе…

А вот договорить уже он не смог. Глаза его внезапно выпучились, как у лягушки, выброшенной в открытой космос, и буквально за секунду покраснели до такой степени, что, казалось, ещё чуть-чуть — и они просто лопнут, забрызгивая всё вокруг кровью!

— Это… — пробормотал Мартинес, глядя куда-то мимо меня. — Это… Зачем… Почему…

Не знаю, что именно имела в виду Пиявка, когда говорила про «расплавление мозга», но Мартинес сейчас явно испытывал именно его. Выражение его лица сменилось с торжествующего на растерянное, как будто он забыл, где и почему находится, а пальцы рук начали дрожать, как у больного Паркинсоном.

— Четыре… Четыре… — бессвязно лепетал Мартинес. — Надо четыре…

Постепенно дрожь перекинулась на всё его тело, ещё немного — и его начнёт колбасить в самых настоящих судорогах! Перегруженный мозг Мартинеса, не понимая, что с ним происходит, панически рассылал все возможные команды во всех возможных направлениях, и его организм сейчас должен был напоминать вышедший из-под контроля механизм, который разрушает сам себя нагрузками, на которые он не был рассчитан.

— Нет!!! — внезапно заорал Мартинес во всё горло, так, что я даже без микрофона его услышал через стекло. — Пожалуйста, нет!!!

Через силу, сопротивляясь судорогам, он поднял руку и мазнул по стене справа от себя. Ещё раз, ещё раз…

На четвёртый раз он наконец попал, и бронированное стекло, разделяющее нас, уехало вверх.

Мартинес выпал из загазованного помещения, как сломанный манекен. Повалился на пол, попытался отползти подальше, но из-за бьющих тело судорог лишь крутнулся на месте на четверть оборота.

— Нет… Нет! — бессвязно шептал он. — Четыре! Восемь!.. Пятнадцать!..

Я присел рядом с ним, и попытался поймать безэмоциональный взгляд генерала, упёртый в потолок. Поймал — и он тут же зафиксировался на мне, словно я был единственным важным объектом здесь и сейчас.

В общем-то, так оно и было.

— Если ты меня слышишь, то я предлагаю тебе сделку, — негромко начал я. — Ты говоришь мне как отключить зенитные батареи, а я прерву твою агонию.

— Четыре! Четыре!!! — бессвязно заорал Мартинес, не сводя с меня взгляда. — Восемь!

— Видимо, не слышишь… — вздохнул я, поднимаясь на ноги.

— Код!!! — ещё громче завопил Мартинес, тело которого уже начало крутить судорогами в разные стороны под треск растягивающихся связок. — Код! Четыре! Восемь! Пятнадцать! Шестнадцать! Двадцать… Три! Сорок… Два!

— Четыре восемь пятнадцать шестнадцать двадцать три сорок два? — уточнил я.

— Да!!! Надо! Надо!..

— Где управление?

— Четвёртый! Этаж!.. Надо!..

Мартинеса снова выгнуло судорогой, да так, что я отчётливо услышал треск ломающейся кости.

А потом сразу же согнуло обратно.

— Надо!!! — заорал он, сгибаясь туда-обратно так же легко и быстро, как лист бумаги.

Вряд ли он назвал код, чтобы я отключил зенитки. Скорее всего хотел ликвидировать нас. Но это уже не имело значения. Код был у меня, а как с ним распорядиться, я решу сам.

Что ж, обещания надо выполнять.

Я прижал ногой шею генерала, чтобы голова не дрыгалась, приставил «Аспид» и выпустил весь оставшийся запас игл, дёрнув при этом ствол так, чтобы поразить как можно больший объём.

Бывший генерал ещё несколько раз дёрнулся, и наконец затих. Мозг окончательно умер, и оставил в покое многострадальное тело.

Будь моя воля, я бы оставил его один на один с этими страданиями. Он их заслужил. Несколько раз заслужил.

Но обещания надо выполнять.

Когда бывший генерал окончательно упокоился, я отбросил опустевший «Аспид», перешагнул через тело и вошёл