Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

– Нет. И никто не станет вытягивать из тебя информацию насильно, ведь ты расскажешь все сам, а тебя выслушаю. И даже составлю компанию, – я выхватила из его рук бутылку и тоже приложилась к горлу. Если что-то и способно разрядить обстановку, так это мой жуткий кашель.

Олли моргнул и сник.

– Знаешь, а она тоже терпеть не могла ром. Ками…

Ками была девушкой Олли. Именно была, ведь Ками погибла.

Рассказ Олли получился сбивчивым и длинным. Чем больше он говорил, тем больше ненависти к Милане я видела. И не только к Милане, Олли и себя ненавидел. За прошлое знакомство, за дружбу, ведь с нее все началось.

Милана исчезла из жизни Олли, но ровно до того момента, как на весь Гезелькроос не прогремела радостная весть: владелец «Морского Змея» надумал жениться. Тогда и начался новый виток рассказа, Милана решила вернуться и возобновить былую дружбу. Началось все невинно, она зашла к Олли и поздравила его, даже в баре не задержалась надолго. Потом опять заглянула, уже с друзьями, тогда они провели в «Змее» весь вечер. И так до тех пор, пока визиты не стали чуть ли не ежедневными.

Олли не знал, как к этому относиться, но решил, что никакой дружбы ему в этот раз не нужно. Можно изредка поболтать, но не больше, да и общих тем у ребят попросту не осталось: Олли пришлось бросить учебу и заняться семейным делом, а Милана завела новых друзей.

И вот однажды она поймала Олли после работы.

– У меня есть особое предназначение, – сказала девушка. – Хочу, чтобы ты об этом знал.

Конечно, Олли от нее отмахнулся. И отмахивался бы и дальше, если бы Милана не объяснила, что это за предназначение: стать второй Юлианой Гезель. В конце концов, она же Кроос. Бред, который она надумала то ли от скуки, то ли интереса ради, причин для подобного самопожертвования у Миланы не было.

Но Олли все равно боялся, что она вляпается в историю, по его мнению, Милана была способна на что угодно. Они виделись все чаще и чаще, такого даже милая и добрая Ками не могла пропустить. Жизнь Олли пошла наперекосяк, мало ему Миланы, так еще и с невестой начались ссоры. Неизвестно, чем бы все это в итоге закончилось: возможно, Ками бы попросту ушла, что даже хорошо. Потому что Ками не ушла, а пропала. И уже тогда Олли знал, с невестой они больше не увидятся.

История Олли не раскрывала все тайны разом.

Но подвела к интересному вопросу.

– Ты думаешь, в пропаже Ками виновата Милана?

– Ты знаешь, что я думаю, – усмехнулся Олли и резко поднял взгляд. – Задай мне главный вопрос, Таната.

– Хорошо. Это ты убил семью Кроосов?

– Нет.

Не думаю, что он обманывал. Наверняка сказать я не могла, мой дар работал иначе, но Олли выглядел искренним в своем горе и злости на Милану. Но он так же и радовался, когда я сказала, что девушка жива. Радовался, когда я обманула его. Мог ли убийца так отреагировать? Мог, если действовал в состоянии шока, а потом долгое время его грызла совесть. Жестокая расправа, что неизвестный учинил над семьей Кроосов, только подтверждала неадекватность убийцы в момент совершения преступления. Возможно, все это как раз говорило о виновности Олли – убийство, муки совести, радость… но даже так я верила парню. Он не убивал семью Миланы.

– Тогда скажи мне, Олли: твоя невеста, Ками… она пропала первой? Или до нее были другие девушки? И… как скоро Ками нашли после пропади? Прости, но придется ответить.

Внутренняя боль Олли ударила по мне. Эмоции его обжигали так сильно, что хотелось убежать подальше, увернуться. Сделать что угодно, лишь бы не знать, что человек может испытывать такую боль, жить с ней каждый день.

Ответил он не сразу. Некоторое время мы просидели в тишине (относительной, мы все же в баре сидели), несколько раз за барную стойку заглядывали местные бородатые личности, но им хватало такта все понять и удалиться. К Олли и в самом деле было трудно обратиться с просьбой вроде: «Эй, плесни мне эля!», бармен сидел, схватив руками голову, больно хватаясь за собственные волосы. Глаза его краснели горем и отчаянием.

– Не скоро, – хрипло начал он. – Прошло много времени, Таната. Мы все потеряли надежду, ее отец спился от горя, бабушка умерла, младший брат уехал отсюда подальше, не в силах выносить траур… а я, я пытался жить. «Змей» меня в какой-то мере спас, я ходил сюда и отвлекался. Уволил обслугу, торчал здесь сутками напролет, лишь бы… лишь бы не думать. Не утонуть, как старина Матей. И это… какой это было ошибкой! – Олли зажмурился и всхлипнул. – Мы все сдались, понимаешь? А когда… когда…

– Когда ее нашли, вы поняли, что умерла она недавно? – тихо подсказала я, избавляя его от необходимости произносить это самому. Олли считал себя виноватым, и это понятно. Глупо, но понятно. Ведь все то время, что он пытался смириться, Ками была жива, ее где-то прятали. И морили голодом, ведь девушка, которую мы нашли на берегу, умерла именно так. Никакой магии, у нее просто не осталось сил, даже чтобы дышать.

– Ты уже знаешь.

– А другие девушки, Олли?

– Были и другие. Всегда были.

– Вот так просто? Девушки всегда умирали, их выносило на берег, и… это все, что ты скажешь?

Олли резко вскинулся:

– Что ты от меня хочешь, Таната? – его покрасневшие больные глаза сверкали от гнева. – Что хочешь услышать?

– Девушки…

– Пропадают. Прыгают со скал, тонут… мы живем возле моря. Здесь немало опасных подъемов, скользких спусков и острых камней. Случается всякое, и так было всегда. Еще вопросы? Или ты оставишь меня в покое? Я обещал тебе разговор, но не такой… достаточно с меня.

– Прости, но я еще не закончила, – жестко ответила я. – Ты связал смерть Ками с Миланой, но с гибелью остальных – нет? Почему?

– Я уже сказал! – Олли откинул голову и уставился в потолок: – Боги, я уже все рассказал, все! Может, хватит меня мучать? Я и сам все знаю, я виноват в ее смерти. Жить с этим… иногда не очень хочется.

– Еще один вопрос, и я уйду. Честно.

– Спрашивай.

– Я ищу одного парня. Он старше меня, так что скорее это не парень, а мужчина. Довольно высокий, но не очень крупный, на лице примечательный шрам – от губы до виска. Волосы темные, глаза – очень светлые. Он заходил сюда?

– Да. Адам.