"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

о камни живот, разбитые в кровь пальцы. Несколько часов боя в сочетании с изматывающей нагрузкой заставляют рассудок отключаться от окружающего мира. Тот становится плоским и серым, как примитивная декорация в театре теней. Человек, еще минуту назад бежавший в штыковую, перепачканный кровью, потом и грязью, одним ударом саперной лопатки способный разрубить врага пополам – он вдруг приваливается к стене и сползает по ней, потому что ноги отказываются держать его тело. Все силы истрачены, все резервы высосаны досуха. И нет больше ни опьянения боя, ни боли, ни страха, только мертвенная усталость, которая наваливается огромными жерновами и невыносимо давит. Эта усталость спасительна. Она помогает отключить сознание, вернуть его в темноту, где нет оглушающих артиллерийских разрывов, злого басовитого стрекота пулеметов и шипения газа. В этой темноте сознание сможет восстановиться за несколько часов тревожного сна. Не полностью, но в достаточной мере, чтоб его обладатель походил на человека. И был способен снова взять в руки винтовку и набить подсумки.

Но мертвецы не спят и не испытывают усталости. Сегодняшний бой для них – продолжение вчерашнего, и их не разделяет даже тонкая полоса ночного кошмара. Один вечный непрекращающийся бой. Без остановок, без передышек, лишь с редкими паузами, занятыми ожиданием следующего артобстрела. Снова шипит газ, заползающий в траншеи, стучат пулеметы и прыскает в разные стороны поднятая снарядами земля. Раз за разом. До тех пор, пока Госпожа милостиво не подарит счастливчикам вечное забытье в своих чертогах.

Мертвец не может напиться, не может забыться сном, и даже такая простая солдатская радость, как горячий обед, ему недоступна. Поэтому Дирк старался занимать своих мертвецов работой. Не тяжелой, но основательной, такой, чтоб выматывала психически, постепенно разряжая накопленный заряд злости и отчаянья. В противном случае может сойти с ума даже самый выдержанный и дисциплинированный мертвец. Понимали это «Висельники» или нет, но порученную работу исполняли всегда беспрекословно и без жалоб. Возможно, они сами ощущали ее своим спасением.

Штабной блиндаж роты оборудовали метрах в трехстах от переднего края. Добравшись до него, Дирк успел основательно выпачкать брюки и сапоги. Проклятая фландрийская земля, кажется, никогда не высыхала, лишь менялась консистенция грязи – от жидкого киселя, на поверхности которого вздуваются пузыри, до тяжелой липкой пасты, прилипающей к подошвам. Вечная влажность, из-за которой ткань ветшает на глазах, а кожа покрывается сложным зеленовато-синим узором трупных пятен. Но вряд ли лучше тем, кто сражается в Африке или Дарданеллах – горячий сухой климат и выжигающее солнце тоже не очень милостивы к слугам тоттмейстеров, те быстро превращают их в мумий с пергаментной кожей.

Тоттмейстера Бергера в блиндаже не оказалось. Сам блиндаж был еще неподготовлен, пуст и безлюден. Солдаты из интендантского отделения Брюннера устанавливали там откидные столы с планшетами и тянули провод телефонной связи, похожий на узкую извивающуюся в грязи гадюку. Судя по внутренним ощущениям, тоттмейстер Бергер был где-то неподалеку, скорее всего у Зейделя, лейтенанта, отвечающего за отделение управления. Дирк решил подождать его – идти по грязи и мокрой глине еще несколько минут ему не улыбалось. Да и вызов определенно был не срочный. В противном случае мейстер вызвал бы его лично. И не потерпел бы ни секунды проволочки.

Офицеров в блиндаже не было, лишь дежурили у дверей, вытянувшись двумя причудливыми смертоносно-изящными статуями, кемпферы. На присутствие Дирка они никак не отреагировали, должно быть, были предупреждены хозяином. У кемпферов не было памяти, как не было и зачатков разума, все люди кроме тоттмейстера были для них на одно лицо. Сейчас, оказавшись без привычного доспеха, Дирк вновь чувствовал себя перед ними на редкость уязвимым, а свое тело – мягким и податливым. С этими парнями тоже не поболтаешь. Блеск металла отвлек Дирка от молчаливых стражей. Это был «Морриган» - то, что являло собой сердце штабного танка. Точнее, его разум. Золотистая колонна, надежно прикрепленная к стене блиндажа специальными болтами, врезанными в дерево. Она не издавала никаких звуков и вообще никак не проявляла себя, но Дирку всегда казалось, что «Морриган» наблюдает за ним через стеклянные пластины в лицевой части корпуса.

- Привет, Морри! – сказал он громко.

«Морриган» был уже немолод и иногда впадал в забытье, что порядком раздражало тоттмейстера Бергера. В такие моменты требовалось несколько минут постукиваний по корпусу и встряски для того, чтобы «Морриган» вспомнил, где он находится и проветрил свои затхлые хранилища памяти. Иногда Бергер жаловался на его медлительность, утверждая, что «Морриган» становится забывчив, мало-помалу впадает в маразм и, пока не поздно, лучше обменять его на более новый образец. Но Дирк знал, что мейстер этого не сделает. Частью его консервативной натуры была любовь к старым вещам. С новыми он сживался медленно и неохотно.

«И я тоже его вещь, - подумал он, разглядывая лицевую панель «Морригана», - Даже не любимая, просто заслужившая мимолетное расположение. Как удобные тапочки или привычное пресс-папье. Мейстер ценит свои вещи, подбирает их и печалится, когда они ломаются. Но даже он, при всей его любви к старым вещам, понимает, что у каждой из них есть свой срок службы».

- Здравствуйте, унтер-офицер Корф.

Голос «Морригана» был холоден, как металлическая облицовка его цилиндрического тела. Совершенно непривычные человеческому уху модуляции поначалу резали слух, но к этому можно было привыкнуть. «Морриган» говорил не так звучно как раньше, его голос потрескивал, словно запись со старой граммофонной пластинки. Даже консервирующая жидкость и забота тоттмейстера не могли в полной мере предохранить его голосовые связки от распада.

- Смотрю, тебя вытащили из привычной консервной банки.

- Это позитивное изменение. Постоянная вибрация танкового корпуса мешала моим процессам.

- Разве тебе не вредит сырость?

- Моя оболочка полностью герметична, унтер-офицер Корф.

- И в самом деле, я позабыл об этом. Значит, решил остаться здесь подольше, а?

- Полагаю, это целесообразно, - вежливо ответил «Морриган», - На основании донесений разведки и анализа сложившейся тактической ситуации, фронт можно считать временно стабилизировавшимся. Французские части, а именно 217-й линейный пехотный полк и 16-й гренадерский батальон, защищавшие полосу укреплений, на данный момент потеряли до половины своих кадровых ресурсов и отступили на свои старые позиции под Редштадтом. Анализ позволяет заключить, что они в значительной мере дезорганизованы и как минимум в течение двух недель не будут способны к активным наступательным действиям.

- Да, мы хорошо их потрепали вчера. Будет, что вспомнить. Насколько я понимаю, фон Мердер и мейстер не спешат развивать наступление?

- Так точно, унтер-офицер Корф. На