Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

что видел на перекрестке улиц Студеной и Бродвей находящегося во всесоюзном розыске за разбои Белова Александра Ивановича. Он пошел в сторону театра «Рубиновое сердце». Приметы — на вид восемнадцать — двадцать лет, рост больше двух метров, телосложение среднее, волос светлый, короткий, одет — рубашка с коротким рукавом с маленькими цветными автомобильчиками, брюки коричневые.

— Записала, кто говорит?

— Грузчик мебельного магазина Федюлькин, ветеран труда.

Я положил трубку, повернулся и сунул аппарат в руки, хлопающей глазами, регистраторше:

— На, свой телефон, подавись им.

Когда подходил к дверям, услышал в спину:

— Гражданин, скажите…

— Чего, вам, уважаемая?

— У нас тут что, мебельный открыли?

— Ну, конечно, открыли, тут, в трех домах отсюда — я неопределенно помахал рукой. Пусть поищет свой мебельный, курица.

Вышел на крыльцо, аккурат в тот момент, когда, мимо меня, два цыгана, весело скалясь золотыми фиксами, протащили какой-то увесистый пакет. Пройдя здание поликлиники, они скрылись за металлическими гаражами, чтобы, через минуту, вернуться уже с пустым пакетом. Не похоже, чтобы они, за гаражами, выбрасывали мусор. Я, задумчиво глядя исключительно под ноги, двинулся вверх по улице Студеной. За гаражами стояла знакомая мне, бежевая «ВАЗовская» шестерка, с одним бдящим, а вторым дремлющем цыганом. Ромалский схрон еще действовал. От злости, мне жутко захотелось мяса, захотелось, просто до дрожи. Я сделала большой круг и вышел на привокзальную площадь. Взял пару, горячих еще, беляшей, в маслянистой коричневой корочке, заплатив за все восемьдесят копеек, я пошел на переходный мост, в надежде увидеть, ждущего электричку, Вайса, чтобы навести на него погоню. Но Вайса нигде не было, зато меня справа — слева, взяли в коробочку два худощавых паренька, с «голодными» глазами и сбитыми, до закостеневших мозолей, казанками рук.

— Здорова. Ты откуда?

— Пацаны, вам не обломится. Вы что-то в своем Цементске, совсем одичали.

— Да ты… — один, что из них, с темными волосами, попытался кинутся на меня, но второй, посветлей, и, более сообразительным лицом, заступил ему дорогу.

— С чего ты взял, что мы с Цементска?

— Да хоть с Квадратово — я назвал другой город-спутник Города, славящийся, такими же, отмороженными пацанам: — все равно дебилы.

— Ты че дерзкий такой?

— Слушай, я вам один умный вещь скажу, только ты не обижайся. Вы сейчас на привокзалке кого ни будь нахлобучите, и поедете к себе обратно, на паровозе, в ваш Цементск….

— Мы не из Цементска.

— Да мне то, по барабану. Все равно на паровозе. А в районе Городка ученых, вас там же, на паровозе, и повяжут, потому что время прохождения ориентировки у железнодорожных ментов до Головино, до которого сто двадцать километров, ровно пятнадцать минут.

— Ты че, мент?

— Ага, в халате рабочем. Нам ментам, сейчас такую форму тайную дают. Да и вообще, за два рубля садится, это только ваши, с Цементска могут.

— Мы не из Цементска.

— Да не важно. Бабла срубить хотите?

— Мы то хотим, а вот ты кто такой…

— А на какой предмет, вы, пацаны, интересуетесь, кто я такой? Я вам тему предлагаю, а вы дальше думайте.

— Че за тема?

— Вон видишь, цыганье пасется?

— Ну, вижу.

— У них, у каждого, в кармане, вот такой пресс полтинников — я показал два своих пальца, и молодые Робин Гуды из Квадратова, округлили в изумлении глаза.

— И у каждого, на всех пальцах, по печатке. Если их резко нахлобучить, знаете какой выхлоп сразу будет.

— Если тема такая вкусная, что сам по ней не двигаешься?

— Пацаны, я с серьезными людьми работаю, каждую неделю этим тварям грамм по двадцать голды сдаю. Они меня знают, как облупленного. И тут я нарисуюсь, такой красивый. Меня же. на следующий день, найдут и на нож поставят.

— Так и нас найдут.

— А вы че, местные? Как вас и где искать? Ладно, я вам сказал, вы решайте, а я пойду. Цыгане, кстати, в пять часов уже домой сваливают, так что смотрите.

— Слышь, зема! Если ты с ними работаешь, зачем нам их сливаешь?

— Да, достало меня уже это зверье. То весы под углом держат, то на деньги кануть пытаются.

Я махнул рукой и побрел через площадь. Отойдя, метров на сто, обернулся.

Возле моих, недавних, собеседников, уже стояло человек десять, одетых как натуральные босяки, парней. Интересно, пойдут ребятишки сегодня бороться с несправедливостью? Хотелось бы, что бы пошли и, именно, сегодня. А мне, пока, надо найти детскую песочницу почище, где собачки лапки не задирают и не присаживаются.

Началось все около шестнадцати часов, по случайности, одновременно, с началом развода роты ППС. По прямой между дракой у ювелирки и тридцатью милиционерами было всего метров пятьсот. Человек десять парней, одетых в цветастые, заношенные рубахи, с трех сторон, набросились на скупщиков у дверей «Алмаза». Сразу трое цыган легли и больше, участия в веселье, не принимали, очевидно решив, что безопаснее принять позу эмбриона и тоненько, жалобно подвывать. Да, периодически, им «прилетали» пинки от дерущихся, причем с обоих сторон, но это было лучше, чем пропустить прямой удар в нос от юного боксера, пылающего к тебе классовой ненавистью. Я стоял в узкой щели между гаражами, периодически выглядывая наружу, как кукушка из часов.

Драка шла уже минуты три, кто-то еще упал, присоединившись к лежащим на асфальте цыганам. Скоро уже подоспеет доблестная милиция, охранник скупки, наверняка, закрыл изнутри дверь и вызвал наряды. А вот, сонные цыганские охранники из Жигулей, не спешат на помощь своим собратьям, а я на них очень рассчитывал. Тут, мимо меня, что-то громко крича, пробежал от арки цыганистый мужчина, лет сорока, из особых примет имевший оторванный воротник рубахи и залитое кровью лицо. В двух метрах от меня, за гаражом, раздались крики, хлопнули двери машины, и два свежих бойца, сжимая в руках что-то увесистое, побежали к месту битвы. Я же, как улитка, стал протискиваться в узкую щель между двух ржавых гаражных стенок. Вывалившись из узкой щели возле багажника «шестерки», я стал медленно подкрадываться к пострадавшему цыгану, принявшему пост у золотохранилища. Я никогда не бил человека по голове сзади. Сегодня, это было, в первый раз.

Пострадавший цыган, неотрывно смотрел в сторону арки, высунув голову из-за угла гаража, что-то непрерывно и горячо бормоча. Наверное, болел за своих. Удар хлопчатобумажным носком, до упора набитым песком из детской песочницы, получился, каким-то, не резким и мягким. Но, толи от ранее полученных в бою травм, то ли еще по какой причине, цыган, даже не обернувшись, стал медленно оседать на землю, пытаясь зацепиться руками за петли гаражных ворот. Не мешкая,