"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

заозиралась и неожиданно увидела огромную тощую собаку. Та лежала на боку. Свалявшейся шерстью непонятного цвета псина больше напоминала старую игрушку, которую выбросили за ненадобностью. Лада наморщила лоб: где-то она видела уже эту собаку, но где? Когда они с Лелем прилетели, псины во дворе не было. На собаку села жирная муха, но псина даже ухом не шевельнула. Муха проползла по морде, затем спустилась на нос, собака по-прежнему была недвижима как… как мертвая.

– Не смогла снять метку, – старуха возникла за спиной внезапно.

Лада вздрогнула, ей на плечо опустилась скрюченная кисть в пигментных пятнах.

– Но три дополнительных дня у тебя будет, – баба-яга продолжала стоять сзади, и Ладе почему-то совсем не хотелось повернуться. – Используй их с умом. И чернота на время притаилась, тебе легче будет.

Хлопнула дверь, баба-яга ушла в дом, и двор залил белесый дым. Лель схватил Ладу за запястье и повел к выходу. Они пробирались так долго, что Ладу охватило сомнение: не ходят ли они по кругу? Впереди ориентиром маячила спина Яровита, Крун тревожно каркал, эхо разносилось во все стороны, точно ворон был везде. Иногда сквозь туман выплывали очертания крыльца, на нем по-прежнему сидел кот, рядом валялся труп собаки. Но Яровит не останавливался, и путники двигались дальше. Крыльцо, пахнущее деревом и смолой, котенок, ловящий собственный хвост, собака, выискивающая блох… Потом картина изменилась: крыльцо совсем развалилось, сквозь ступени проросла трава, от псины остались только кости, а кот исчез. Но путники не останавливались. Они, наверное, прошагали так час, пока Яровит не уперся в забор. Бог воинов толкнул калитку, и они вышли наружу.

Глава 7

Бой Яровита

Мир за забором изменился. Лада остановилась как вкопанная. Пропали краски, звуки, запахи. Лес казался наброском художника, который выполнил эскиз да остановился на этом. Словно кадр из черно-белого кино. Лада наступила на ветку, и та даже не хрустнула.

– Мы где? – почему-то полушепотом спросила она.

Наступившее безмолвие пугало, Лада подозревала, что и собственный голос откажет ей.

– Это граница, – ответил Яровит. – Верхний слой Нави.

– Разве это не опасно? – уточнила Лада.

– Гораздо меньше, чем в ничейных землях, – успокоил Посвист. – Это территория бабы-яги, именно она охраняет переходы между мирами.

– Ну всякой хрени здесь тоже хватает, – не согласился Лель. – Тех, кто застрял на границе. Так что смотри в оба. Главное – ни к кому не подходить!

Они отправились, не выпуская из вида клубок ниток, который дала баба-яга. Тот катился по какому-то ему одному ведомому маршруту, порой рисуя зигзаги между двумя соседними деревьями. И путники шли шаг в шаг, не отклоняясь ни на сантиметр от этого пути. Лада осмотрела попутчиков: единственные живые существа в этом странном пространстве, где нет ни дня, ни ночи – лишь сумрак, то ли пасмурный день, то ли белая ночь. Трава беззвучно приминается под ногами – серая тень молодой поросли. Воздух никакой, его не будешь продавать в пробирках с заманчивыми надписями: «аромат озона после грозы», «горный запах вперемешку со снежным» или «морской бриз с примесью арбуза». Здесь же простая формула: аш два о, и все. Лада вспомнила антиутопии, где на разный лад предполагался мир будущего, в котором люди были лишены эмоций, – такая же подделка под настоящий, как этот. И толку, что тут безопасно? Здесь вообще никак. Все равно что вместо любимой еды глотать пилюли с необходимым набором витаминов и калорий.

В этом мире можно жить – вода и еда благодаря скатерти-самобранки есть. Только вкуса никакого! Ешь и не понимаешь что: то ли моченую бруснику со сметаной и сахаром, то ли шашлык с жареной картошкой. Только по внешнему виду и отличаешь. И держишься без срывов лишь надеждой, что это когда-нибудь кончится.

Странно все же в прочитанных антиутопиях, где чувства находились под запретом. В одной из них делали укол в восемнадцать лет, излечивающий от любви. Можно подумать, в пятнадцать никто не влюбляется. А то и раньше. Да и как отличить родительскую любовь от любви к парню? И вообще, что это за семья без любви? Зачем нужна такая семья? Для удобства? Потому что вдвоем финансово выгоднее жить, чем одному? Ну ладно, может быть. Но зато, когда один, не надо подлаживаться под другого, под его привычки. Да и не надо для этого замуж выходить, можно с подружкой квартиру снимать, например. И детей нельзя рожать, если их не любишь! Ведь от детей ни выгоды, ни удобства.

Да и вообще отказ от чувств приведет к деградации. Если нет амбиций, значит, плевать на научные открытия и спортивные достижения. И просто работать не захочешь – зачем? Даже животным ведомы страх и любовь к собственному потомству. А людям предлагают какое-то унылое существование, отбрасывающее их не столько к животным, сколько к роботам, только без встроенной ответственности. На одном «надо» долго не продержишься.

Вот и Лада идет вперед не только потому, что мир в ней нуждается, а потому, что она любит: Любаву, Милену и Данилу. И то, что они умерли, ничего не меняет. Ради них, ради всех тех людей, которых любят такие девушки, как Лада, – тысячи простых девчонок. Вот ради них Лада и не сдастся – чтобы никто не терял своих родителей по прихоти темно-богов.

Как-то быстро все произошло. Шестого мая Ладу схватила навь. В ночь на седьмое девушка и ее друзья поймали волшебных коней и отправились к Берендею. Через день путники покинули дворец и вернулись в Явь, где на них снова напали нави. Девятого мая – небольшая передышка, а на следующий день – путешествие в пятое измерение и ночь у бабы-яги. Вот уже одиннадцатое мая, а отпущенные дни жизни тают, как восковая свеча. И неясно, будет ли в запасе еще трое заветных суток, которые пообещала старая змеебогиня. Сколько идти – никто не знает, ведь сказочный мир не подчиняется законам обычного.

– Слушай, Посвист, – обратилась Лада. – Все спросить хочу: а куда Баба-яга звала Яровита вечером? Он не сказал?

– В смысле звала? – не понял Посвист.

Лада смутилась.

– Ну вы уже спали. А она так сказала непонятно: «И спать уложила», а потом взяла Яровита за руку и повела во двор.

Лель от хохота согнулся пополам:

– Лада, какая ты наивная! Тебе уже семнадцать лет, могла бы и сама догадаться.

От возмущения она чуть не задохнулась:

– С ума сошел! Баба-яга старая. К тому же Яровит любит Живу, ты сам говорил.

Лель отвел глаза:

– Ну любит, конечно. Просто ты же