"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

– В пятое измерение!

И на Ладу обрушилось все: воздух, свет, земля. Она была везде. Ее размазало по пространству, точно масло по бесконечной булке. Лада заполнила собой все. Это был новый уровень вездесущности – в прямом смысле, и Ладе он не понравился. Она плыла над бескрайним лабиринтом и находилась в каждом его отсеке: сверху и внутри. Не было времени, все происходило здесь и сейчас. Остались лишь длина, ширина, высота и глубина. Больше всего девушка боялась, что не соберется обратно в свое тело, а так и будет пребывать в киселеобразном состоянии. Но тут ее кто-то больно ущипнул.

«Крун!» – догадалась Лада, и эта мысль помогла ей вспомнить, кто она и где она.

– Возвращайся! – скомандовал ворон и вновь клюнул.

Легко было сказать! Лада пыталась вернуться в основную точку, но не могла: тело не слушалось. Мимо проплывали розовые полосы. Они то сжимались, то растягивались, от них пахло ванилью и розами. Где-то вдали громыхало, словно там шла гроза. От воспоминаний Ладе стало неспокойно: ей и Лелю нужно собирать багряницы, а она не в состоянии рукой пошевелить, так как рук у нее нет. Хотелось плакать, потому что Лада не представляла, как жить без овеществления. Если это похоже по ощущениям на Пра-океан, а их тела лишь скафандры, то в Пра-океан девушка совсем не стремилась. Ей и в человеческом обличье хорошо жилось. Вновь послышались раскат грома, тревожное «кра» и голос Леля:

– Лада, приди в себя!

Не получалось! Лада мысленно металась во все стороны, пытаясь отыскать дорогу к себе.

«Мама, мамочка, мне так плохо! Помоги!» – взмолилась она, и левое запястье обожгло огнем.

От резкой боли Ладу встряхнуло, и она очнулась верхом на Мгле. Браслет в виде серебряной змейки уже остывал, но именно он помог ей вернуться в тело.

«Спасибо, мамочка», – прошептала Лада, словно та могла услышать.

Лель направил Призрака к ней:

– Ну ты даешь! Не думал, что тебя вырубит.

Рядом на вороньем выругался Крун.

– Сама не ожидала, – извинилась Лада.

Лель похлопал ее по плечу:

– Это потому, что ты среди людей росла. Тебе божественное трудно дается. Но ничего, научишься. Но в Правь тебе, похоже, еще рано.

Он указал вперед:

– Нам туда.

Туда Ладе совсем не хотелось. Там их ожидал грозовой фронт: всполохи огня расчерчивали небо яркими полосами, стена дождя отрезала местный Армагеддон от остального мира. Бушующее море то вздымалось до неба, смешиваясь с дождем, то отступало, обнажая дно. Земля поднималась над водой островами, а затем море жадно слизывало их, точно оголодавший кот сметану. И где-то вдали горел слабый свет – огонь в маяке.

– Помни, – Лель с трудом удерживал Призрака, рвущегося в столкновение стихий, – это все ненастоящее. На самом деле ничего этого нет.

И он умчался, мгновенно скрывшись за пеленой дождя.

В плечо впились когти.

– Я рядом, – поведал Крун, будто Лада могла его не заметить.

Девушка кивнула и похлопала Мглу по крупу, лошадь послушно направилась следом за богом любви. На них сразу же обрушились тонны воды, Лада потеряла направление: где тут верх и низ? Везде была вода, она лилась, она поднималась. Ветер сбивал дыхание, под его порывами было тяжело удержаться верхом. Послышался неприятный треск, Лада разглядела короткую белую вспышку. Ни грохота, ни ослепительного света – ничего. А смерть пронеслась совсем рядом. И вот это ловить голыми руками?

Ветер швырнул в лицо морскую воду вперемешку с песком, Лада закашлялась. Что посоветовал Лель? Помнить, что это всего лишь рисунок из книги сказок? Но не выходило. Слишком настоящим оказалось пятое измерение, видимо, у Перуна был настоящий талант. И все же надо постараться. Лада закрыла глаза: это все не на самом деле. Но очередной порыв едва не сдул ее. Мгла беспомощно замахала крыльями, стараясь удержаться. Лада закашлялась. Нет, так нельзя! Как было на картинке?

Вот косые черточки дождя. Беснующиеся волны показаны мазками темно-серого, синего и зеленого. Вспышки молний – смешение фиолетового и белого. А впереди остров с маяком, и лишь они настоящие. И огонь горит приветливо, точно свет из родного окна, будто якорь, удерживающий на одном месте.

Лада настолько погрузилась в себя, что перестала слышать и видеть, словно впала в анабиоз. А когда открыла глаза, то поняла, что находится посреди картинки – единственная объемная в двухмерном мире. Ой, даже Крун стал наброском. Лада протянула руку и оторвала ворона от нарисованного неба. Крун возмущенно каркнул. Наверное, посчитал ее совершенной идиоткой: ничего не умеет. Зато с Мглой все в порядке и с маяком тоже. Он выпукло проступал посреди захлестывающих его волн, благо те ничего с ним сделать не могли – они были плодом воображения художника. Лада направила туда Мглу.

Они вроде бы оставались на месте, но маяк приближался, словно Лада и лошадь впадали в глубину рисунка. Крун устремился вперед, пытаясь ускорить движение, но смысла в этом не было – время по-прежнему отсутствовало. Лада подумала: «Интересно, если здесь нет времени, то есть ли оно снаружи? Идет ли отсчет часов там, или мы с Лелем вернемся обратно в тот же момент, как отправились сюда?» Ответа на эти вопросы пока не существовало.

Маяк уже был совсем близко. Лада разглядела обветренные стены, снизу потемневшие под натиском волн. Местами кладку покрывал мох. Лада провела рукой по шершавым камням: под натиском ветра и воды они начали крошиться. Лада спешилась и направилась к деревянной двери, ведущей внутрь маяка. Железные засовы оказались сбиты, дверь разбухла и плохо прикрывала вход. Лада потянула ее и вошла.

Каменная лестница была шириной с маяк, она спирально поднималась до самой крыши. Часть булыжников шаталась. Под Ладиным весом один не выдержал и с грохотом скатился вниз, из-за чего девушка едва не навернулась следом. Пришлось идти осторожно, проверяя каждую ступеньку. Лестница не освещалась, лишь сверху пробивался слабый свет. Стены сочились: вода проникла даже внутрь. Ладу обдувал слабый ветер, похоже, стекло в башне было разбито. Лада брела и брела, казалось, подъем никогда не закончится, словно девушка попала не в обычный маяк, а в бесконечную иглу, пронизывающую все миры. Наконец, лестница кончилась.

Лада открывает дверь, тоже деревянную, и попадает в комнату смотрителя. Это небольшое помещение, обитое вагонкой, на которой проступила смола. Сверху торчит железный крюк, но лампы на нем нет – кто-то снял ее. Низкая кровать из массива дерева, сделанная на века, сверху брошено покрывало из овечьих шкур. На крепком, грубо отесанном столе лежит нож