Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

– Уболтать ты можешь… Но потерпи! До твоего выздоровления ответ дам, а потом и выдворять наших гостей пора. Никогда бы не подумала, что они мне так надоедят!

Скучные дни восстановления. Единственное, что скрашивало – общение с близняшками и Неввой. К концу недели, как и обещал Мор, энергетический баланс пришёл в норму. Витька тоже уже не напоминал “подыхайку”, и частенько наведывался ко мне с различными вопросами. Что подкупило сразу – он не старался понравиться и практически не переходил на личное. Его больше интересовало другое. Раз за разом сын Юрия расспрашивал о том, как я вижу нынешнюю политическую ситуацию, что было правильно и неправильно в подготовке к битве при Шлёсс, слабые и сильные стороны Серых Тварей и прочие, совсем не житейские вещи.

– Слушай! А зачем тебе это? Я в твои годы немного другим интересовался, – однажды спросил его без обиняков.

– Так я и интересуюсь, но в личных делах ты вряд ли мне поможешь. Мы скоро уедем, и хочется услышать мнение человека, причастного ко всему происходящему. То, что думает отец, выведаю позже, живя рядом с ним. Мнение тётушки Неввы знаю наизусть. Остался только ты для полноты картины.

Непростой Наследник у Нест. Лицо открытое юношеское – немного восторженно-простоватое, но как только начинает говорить серьёзно, превращается в сосредоточенного, умного человека, не пропускающего ни одной мелочи в рассказе и впитывающего информацию как губка. Есть что-то в нём такое, что заставляет смотреть на него уважительно, как на сильную, цельную личность. Не зря Невва охарактеризовала Виктора, как умницу и хорошего аналитика. И пусть он ещё пока волчонок, но задатки будущего Вожака стаи видны уже сейчас.

– И с чего ты взял, что я тебе в личных делах ничего не посоветую? – с лёгкой улыбкой спросил его я.

– Сам не дурак – разберусь.

– Хочешь честно? Если считаешь себя очень умным в человеческих отношениях, значит, дурак, как минимум. Вспомни эти свои слова лет через десять – за голову схватишься, а через “двадцатник” к "дураку" ещё сотня эпитетов приплюсуется, и не все они будут цензурными.

– Вряд ли! – “умудрённо” посмотрел он на меня. – Чёрное всегда остаётся чёрным, а белое – белым. С людьми так же. Свой-чужой, хороший-плохой. У монеты есть две стороны и выпадает всегда одна из них, без каких-либо вариантов.

– Спорим, что нет? – азартно откликнулся я.

– А тут и спорить нечего!

– Тогда смотри!

Вытянув из кармана мелкую медную монету, я отдал её Витьке.

– Сосчитай стороны.

– Две, как и у всех.

Щелчком большого пальца подбросив монетку вверх, включил свои способности и дал ей плавно опуститься на ребро.

– Ну? И какая из сторон выпала? – ехидненько поинтересовался у парня.

– Егг-Орр! Так нечестно! Ты подключил свой дар! – возмутился он.

– Конечно! Но ты сказал, что монета ВСЕГДА падает одной из ДВУХ сторон. Если б не было третьей, то мог бы я так сделать?

– Ну…

– Вот тебе и “ну”! У монеты ТРИ стороны! Своей категоричностью, ты дал мне победить в нашем споре, так что, одно из твоих умозаключений мы развенчали. Пойдём дальше по списку. “Свой-чужой”, говоришь? Скажи... Мои дочери для тебя кто из этой категории?

– Свои! – не задумываясь, ответил парень.

– Всегда так было?

– Всегд… – внезапно осёкшись, он задумчиво добавил. – А ведь нет. Помню, когда только попал в Шлёсс, то не поверишь, Егг-Орр, мечтал вырасти и… Как бы это помягче сказать…

– Задницы им надрать?

– Ничего себе у тебя “помягче”! Хотя смысл передал точно! – рассмеялся Виктор. – Они же чуть старше меня, и в детстве это сказывалось во всём! Ты не представляешь, сколько от них натерпелся! И когда никто не видел, утирал слёзы, мечтая вырасти, стать сильным и поступить именно так. А потом, с годами, стали настолько близкими людьми, что жить друг без друга – часть себя отрезать.

– Вот и второй твой “постулат” оказался неверным! “Свой-чужой” – не всегда чёткая система. Поверь моему грустному опыту, очень часто эти понятия меняются и не по одному разу. Последнее… “Плохой-хороший”. Завтра я иду помогать твоей матери. Если кто увидит её сейчас, то однозначно запишет в плохие, но многие здесь помнят Бейллу, как отличную Защитницу, весёлую, надёжную, понимающую, умеющую постоять за близких! Твой отец до сих пор любит ту, которой она была, и очень хочет вернуть обратно.

– Это я виноват… – понуро произнёс Витька.

– Неважно. У каждого плохого поступка есть причина и каждый плохой человек считает себя хорошим или хочет им быть, если он, конечно, не полный моральный урод. В этих вещах стоит разобраться: и враг может оказаться другом, если поймёшь его мотивы и чувства. В бою размышлять времени нет – убивай и выживай, но вот после, а ещё лучше, до боя, стоит не только собой любоваться, а вникать в суть и характер людей.

Виктор надолго задумался, молча попивая горячий отвар. Потом вздохнул и виновато улыбнулся.

– ”Раздел” ты меня, дядя Егг-Орр! Хочется возразить, а доводов не нахожу. Подумаю…

– Ты с отцом поговори тоже. Он через столькое прошёл, что книгу написать можно. И хорошее, и плохое у него случалось. Даже сейчас он твои категоричные слова пытается делом опровергнуть.

– Обязательно! Хотя подходить к родственникам после всего боязно и стыдно…

– Ничего! – ободряюще хлопнул я его по плечу. – Даже завидую тебе! Впереди столько новых открытий! Не бойся родителей и бабку – привязка снята, так что, постарайся в дороге наладить контакт. Насчёт вины – тут её нет. Ты в детстве в штанишки делал? Как и все мы! Но ведь не чувствуешь постоянного стыда за это, повзрослев? Так и тут! Маленький ребёнок сотворил то, что сотворил. Правда, запашок от этого “подгузника” на годы растянулся, но все, кто тебя знают, понимают, что подобное не повторится. Иди и разговаривай со всеми родными! Привыкай к ним! Знакомьтесь заново! Лёгким подобное не будет для всех вас, но и слабаков в вашей семье нет! Это и к тебе относится. Я вот тоже к новой жизни привыкаю: семнадцать лет – слишком большой срок… Пока не чувствую себя здесь, хотя и