"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

Он мог читать мысли всех «Висельников» с необыкновенной легкостью. Надо думать, бедняга Классен исторг настоящий мысленный вопль, получив увечье, вопль, который, конечно, был расслышан чутким магильерским ухом. Или же тоттмейстеру было достаточно прочитать мысли самого Дирка.

- Да, Классен пострадал, - подтвердил Дирк, - Но он хороший парень, и умелый, хоть и молод.

Тоттмейстер Бергер отложил трубку, так и не раскурив ее.

- Вы хотите сказать, что от него будет толк даже с одной рукой?

Тон его голоса был спокоен и безэмоционален, как у «Морригана». Сейчас Классен был для него не более, чем сломанной вещью. Полезной, но серьезно поврежденной. Он не был уверен, есть ли смысл сохранять ее и не скрывал своих чувств от унтера. «Когда-нибудь он будет так говорить и обо мне, - подумал Дирк, глядя на носки своих сапог. На правом было несколько глубоких царапин, не скрытых ваксой, к левому прилипла метелочка какого-то местного растения.

- Так точно, мейстер. Я полагаю, он может быть полезен роте.

- Вы говорите это всерьез? Или просто выгораживаете своего подчиненного?

Взгляд Бергера, прежде апатичный и скучный, уставился на Дирка в упор, и тот ощутил, как сами собой под этим взглядом сжимаются, прикипая друг к другу, внутренности. Это было похоже на попадание из «Гочкисса» в упор. Под таким взглядом невозможно было лгать. Да и не было проку во лжи – тоттмейстер знал его мысли лучше него самого.

- Я считаю… Я полагаю, что да, мейстер. Классен пригодится нам. Хотя, не спорю, мне очень жаль, что с ним произошло подобное.

- Полагаю… очень жаль… - передразнил тоттмейстер своим прежним, глубоким и сильным, голосом, - Или вы офицер или жалостливый христианин. Одно из двух. Здесь война, здесь не богадельня, где можно собирать призреваемых и убогих, чтоб их жалеть! Если солдат не может выполнять свои обязанности, я заменю его. Вне зависимости от того, чем он вам дорог.

Дирк вспомнил растерянное лицо Классена, безусое лицо вчерашнего мальчишки, которое уже никогда не станет старше, разве что украсится въевшейся под кожу пороховой гарью и незаживающими ранами.

- Полностью согласен, мейстер. Но прошу дать ему срок, чтобы он смог доказать свою полезность Чумному Легиону.

Тоттмейстер забарабанил пальцами по столу. Многие люди совершали подобный жест в минуты рассеянности, бессознательно. Но тоттмейстер Бергер, казалось, наигрывает на грубой столешнице, еще не затертой ладонями, сложную быструю фугу в такт собственным мыслям.

- Вы фронтовик, унтер, - сказал он, равнодушно наблюдая за движениями собственных пальцев, - И иногда я вам завидую. Не в том отношении, что мне не терпится броситься на французские пулеметы, а в том, что вы даже не представляете тех забот, с которыми приходится иметь дело мне.

Дирк усилием воли заставил притухнуть язвительную мысль, закопошившуюся в голове. В минуту подобной сосредоточенности тоттмейстер мог читать мысли своих подчиненных особенно легко. А Дирк сейчас не был уверен в том, что мыслит как подобает заслуженному офицеру и фронтовику.

- Кроме решения боевых задач мне приходится думать и о других вещах, господа. Например, об… забыл, холера… «Об установлении надлежащих моральных взаимоотношений с частями регулярной армии, воинскими и гражданскими учреждениями, а также населением». Попался бы мне автор этого формуляра – приказал бы набить это название, букву за буквой, на его дурном лбу… Подразумевается, что я по возможности должен воздерживаться от удержания в строю лиц, чрезмерно пострадавших в ходе боевых действий, а равно явственно покалеченных и тех, внешний вид которых может подорвать моральное состояние подданных кайзера. Каковы обороты! – тоттмейстер бросил игру на невидимой клавиатуре и повернулся к офицерам, - Проще говоря, местная солдатня при виде безруких и порубленных снарядами мертвецов окончательно теряет желание сражаться за Великую Германию.

- Мы тут второй день, мейстер, - заметил Ланг, - Хотя, ручаюсь, даже самые зеленые новобранцы из двести четырнадцатого уже знают, что мы собираем человеческое мясо и варим его в котлах, изготавливая дьявольские зелья, помогающие нам оставаться в этом грешном и беспокойном мире.

- Второй день, - повторил тоттмейстер Бергер со значением, - И именно поэтому пока все тихо. Но вы и без меня знаете, что начнется потом. Так как знаете, что обычно начинается. Отстиравшие позор с форменных штанов пехотинцы с каждым днем станут все чаще поминать богопротивную мерзость, из окопов которой ветер несет запах падали. Потом начнутся ночные вылазки, потом… Я надеюсь, что Орден прикажет нам сменить расположение до того, как ситуация накалится до предела. И лучше бы французы опомнились поскорее. Чем меньше над головой гудит железа, тем больше в головах возникает пустых и глупых мыслей, уж можете мне поверить, это неизменный закон. Значит вы, унтер-офицер Корф, хотите, чтоб я оставлял в строю всех калек? Чтоб они маршировали перед живыми людьми – безрукие, безногие, порубленные как дрова? Это, значит, должно улучшить наши отношения с людьми фон Мердера?

Хоть тоттмейстер Бергер и не смотрел на него сейчас, Дирк ощущал магильерское внимание. Внимание тоттмейстера было особенного свойства. Схожие чувства рождает ощущение того, что кто-то рассматривает твою фигуру в узкой рамке прицела.

Едва заметный звон воздуха. Легкая щекотка, бегущая по позвоночнику. Тонкий сквознячок предчувствия, коснувшийся щеки.

- Прошу оставить рядового Классена в моем взводе, - твердо сказал Дирк, - С одной рукой или двумя, он полезен взводу «листьев», а значит, полезен и Легиону. И, как вы верно сказали, мейстер, я всего лишь фронтовой офицер. И мне нет необходимости сталкиваться с чужими заботами и формулярами.

- Ого, - тоттмейстер Бергер прищурился, - Судя по тому, как вы раскалились, я уж начал подозревать в вас скрытого фойрмейстера, унтер. Он действительно вам нужен? Черт с вами, берите своего Классена! Только, ради Бога, не выпускайте его из окопа, пока светит солнце. И вообще держите своих мертвецов ниже уровня земли по возможности. Не думайте, что я делаю это из сентиментальности.

- Сложности с пополнением, мейстер? – догадался Ланг.

- Вы на редкость проницательны, унтер. Да, мы уже проверили всех мертвецов до третьего дня включительно. Что-то около четырех сотен. Жертвы французского наступления. Догадайтесь, сколько из них при жизни подали прошение о вступлении в Чумной Легион.

- Двое? – предположил Ланг.

- Пятеро. С учетом того, что мы потеряли восемнадцать человек, это больше похоже на насмешку. К тому же я поднял их три-четыре часа назад,