Фантастика 2026-154 - Луций Корнелий

– Понятно, – засмеялся Дмитрий, – вы уж не ссорьтесь, поместье огромное. Кузьма пока жить тут будет, станет помогать. А то солидные люди, а выглядите как разбойники с большой дороги, – снова засмеялся он. – Ладно, идите, я спать буду, – не переставая смеяться, проговорил Дмитрий и махнул рукой.

– Хозяин, ты только не говори никому, что мы тут не поладили, – попросил его Кузьма.

– Идите, ну вас, – хохотал Дмитрий, – не скажу.

Через двое суток Дмитрия пригласили в Кремль на аудиенцию к императрице.

– Волнуешься? – спросил отец, который его сопровождал.

– Да нет, – ответил Димка, он и правда был абсолютно спокоен.

– Ишь ты, а я вот волнуюсь, – проговорил отец.

Дмитрий на это подумал: «А чего волноваться, он же ее часто видит». Но промолчал. Вспомнил, как в той жизни был на награждении в Кремле, жал руку Путину. За неполный год, который он провел в этом мире, Дмитрий обтерся, впитал все, что знал прошлый хозяин тела, и сам многое узнал и запомнил. Уже не чувствовал себя чужим здесь.

Глава пятая

Подъезжая к Кремлю, они с отцом остановились и спешились у собора Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву, или храма Василия Блаженного, как его еще называли. Сняли головные уборы, перекрестились и поклонились. Дмитрию в этот момент показалось, словно кто-то большой и очень добрый посмотрел на него ласково и провел ладонью по волосам, будто погладил. После чего они с отцом уже пошли пешком, держа коней в поводу. Прошлый раз, когда он был в Кремле, он ничего не рассмотрел толком, да и въезжали они тогда с отцом в другие ворота, а во время службы их и не выпускали никуда. Так что этот великолепный храм он и увидел в этом мире впервые. А когда шел по кремлевским палатам, тоже крутил головой, восхищаясь тем, что видел. Хоть и бывал он уже тут, когда охранял покои императрицы, но в другом крыле, которое и оформлено было проще. А сейчас он крутил головой и удивлялся.

Принимали их в малой приемной, где всегда принимали просителей, челобитные от дворян, а также всех местных чиновников. В большой приемной принимали иностранных послов и заграничных гостей. В помещении находилось несколько человек. Но секретарь при виде Черемисиных кивнул Ивану Семеновичу и скользнул в кабинет, где шел прием. Через мгновение выйдя из кабинета, он пригласил Ивана Семеновича и Дмитрия пройти внутрь.

«Ничего себе, малая приемная», – подумалось Дмитрию, когда он вошел в огромную комнату. На небольшом троне сидела красивая молодая женщина, Дмитрий прям засмотрелся и опомнился, лишь когда отец чувствительно ткнул его локтем в бок, заставляя поклониться. Дмитрий очнулся от наваждения и поклонился раз, потом поклонился зачем-то еще раз и услышал переливы колокольчика. Поднял голову и увидел, что это смеется императрица. Стоящий с правой стороны трона канцлер тоже улыбался. А чуть за троном стояла дама, которую он уже видел в коридоре Кремля, в памятный день, когда был в охране покоев императрицы. Та не спускала с Дмитрия взгляда. Смех у императрицы был очень приятный и заразительный. Дмитрий по наитию пожал плечами, стеснительно улыбнулся и развел немного руки в стороны. Словно говоря ей: «Ну растерялся, когда вас увидел».

– Иван Семенович, какой у вас чудесный сын, – говоря это, императрица встала и подошла, разглядывая Дмитрия, даже обошла вокруг него. Усевшись обратно на трон, она с улыбкой рассматривала парня. – А вырастет, вообще погибель женская будет, но мы ему барышню-то подыщем и оженим, чтобы не разбаловался, – проговорила вдруг императрица. – Лично займусь.

– Не надо меня женить, не хочу я, – вдруг вырвалось у Дмитрия, и он испуганно замер. Он прекрасно понимал, что возражений люди, управляющие страной, не любили ни в прошлой жизни ни в этой. Но императрица снова засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

– Хорошо, не будем пока об этом, придет еще время, – проговорила она, став серьезной. – Кстати, в этом году будет несколько человек параллельно с тобой учиться, ты бы там присмотрел за ними. Все они с моих вотчин, значит, люди мои и служить мне будут, так что пригляди. – Закончив говорить, дала знак канцлеру, тот, выйдя чуть вперед, раскрыл папку, которую держал в руках, и громогласно изрек:

– Дмитрию Черемисину сыну Иванову, за геройство, проявленное при охране вверенного ему объекта и задержание татей говорных, в количестве трех особей. Повелеваю: присвоить чин поручика и начислить денежное довольствие с сеченя 1605 года от Рождества Христова. Императрица Ксения Федоровна Рюрик.

Канцлер закрыл папку, и тут же из-за трона вынырнул слуга с подносом, на котором лежал большой фолиант, офицерский горжет и нарукавная нашивка с тремя вертикальными полосками, вышитыми золотом, свидетельствующая о его воинском звании поручик. Все это канцлер, беря по одному предмету, передавал Дмитрию. Самой важной в понимании Дмитрия была книга Фомы Аквитанского «Записки о работе с рунными знаками и другими буквицами». Об этой книге ему рассказывал наставник, только вот он сказал, что книга эта пропала и ходили лишь неясные слухи о том, что в ней было описано. Дмитрий прижал книгу к груди и посмотрел на императрицу, а та с интересом наблюдала за его реакцией.

– Это тебе подарок, много лет у нас не было никого, кто смог бы воспользоваться тем, что там описано. Наконец нашелся тот, о ком было сказано в завещании Фомы Аквитанского. Пользуйся и приноси пользу державе нашей, – сказала Ксения Федоровна и дала понять, что аудиенция окончена.

Черемисины ловко одновременно повернулись и направились к выходу, перед дверью сын пропустил отца и наконец они оказались в приемной.

– Фух, – проговорил отец, вытирая пот со лба, при этом улыбаясь. – Ну что, сын, поздравляю тебя с офицерским званием, далеко пойдешь, ишь как рано офицером стал, скоро и меня перепрыгнешь, – веселился он по дороге домой. – И чего это ты несколько раз кланялся?

– Да засмотрелся на императрицу и растерялся немного, красива уж она больно.

– Да, этого не отнять, красива.

– А чего ты вечером ржал, как конь застоялый, нам с матерью даже слышно было, – поинтересовался