Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

Не меньше десяти минут ушло у меня на то, чтобы привести тело в такое состояние, в котором я смог хотя бы сесть. Сесть и осмотреться, поворачиваясь всем телом, потому что шея отдельно поворачиваться отказывалась.

И, когда я повернулся вправо, то сильно об этом пожалел.

Буквально в каких-то пяти метрах от меня, очень удивленный тем, что плесневелая коряга внезапно зашевелилась, стоял огромный бурый медведь. Смотрел на меня, сжимая в челюстях дохлую рыбину, и не шевелился. Как загипнотизированный.

Я не шевелился тоже. Проверять, кто из нас сильнее — трехсоткилограммовый зверь, или человек с возможностями демона, которые еще не факт, что работают в моем нынешнем состоянии, совсем не хотелось.

Вроде я слыхал, что, если замереть, то хищники перестают воспринимать тебя как добычу. Надеюсь, что это правда, потому что убегать сейчас я не смог бы… по множеству причин. Не говоря уже о том, что бегство вроде бы наоборот провоцирует хищников на атаку.

Медведь пошевелил носом, шумно вдохнул и выдохнул, будто действительно потерял меня из виду и теперь пытался вынюхать. Черный кожаный нос, размером с мою ладонь, описал в воздухе несколько восьмерок, снова шумно втянул воздух, маленькие глазки недоверчиво сощурились, будто медведь никак не мог сопоставить информацию от разных источников чувств, и наконец, приняв какое-то решение, хищник развернулся на задних лапах и почесал прочь.

Почувствовав жжение в груди, я впервые за все это время игры в гляделки выдохнул. Не знаю, что конкретно помогло — то ли то, что я не шевелился, то ли то, что мокрый насквозь, я, скорее всего, и пах тоже как болотная коряга, то ли медведь чуял во мне скрытую опасность… Не знаю, что помогло, но хорошо, что помогло. Драться с медведем, даже если демон во мне жив и здоров, и я смогу воспользоваться его возможностями, все равно не хотелось.

Наконец толково осмотревшись, я выяснил, что сижу на берегу реки, или, вернее будет сказать, возле берега — на мелководье, глубиной как раз столько, чтобы меня не снесло течением, и как раз столько, чтобы я не захлебнулся. Река широкая — переплыть можно, но не мне с моими далеко не лучшими навыками, но не очень быстрая — наверное, только поэтому меня и не утащило течением еще дальше.

Что меня тащило течением вообще, было совершенно очевидно — как-то же я здесь оказался?

На мне была все та же одежда, в которую я был одет в тот момент, когда узнал, что копье все это время была у Аяки — белая рубашка с воротом на шнуровке и белые штаны, полусапоги из коричневой кожи, разве что белая солнцезащитная хламида отсутствовала. Вся одежда, конечно, была мокрая насквозь и пестрела многочисленными дырами, словно меня волки грызли, но зато сам я был практически невредим.

Внешне, во всяком случае.

Приведя в порядок и ноги тоже, я кое-как встал на четвереньки, выполз из воды и растянулся на гладкой шелковистой береговой траве, подставляя спину солнцу. Пока оно прогревало меня, я продолжал поочередно напрягать все мышцы организма, о которых смог вспомнить, возвращая их к жизни.

Когда холод немного отступил, я перевернулся на спину и закрыл глаза, предоставляя себя светилу.

Рогатый, почему мне так хреново? Никогда же не было такого.

Понятия не имею, говорю же. Я точно так же ничего не помню, как и ты.

Мы могли так сильно огрести в драке с культистами, что теперь помираем?

Сомнительно. Где тогда раны? Или хотя бы следы от них?

Логично. Тогда что с нами? Есть хотя бы идеи?

Не знаю! Если ты забыл, то я тебе напомню — ты первый носитель, с которым я связался, и подобного опыта у меня еще не было!

Но ты же что-то чувствуешь? Какие-то изменения, может?

Демон ненадолго затих. Я буквально кожей чувствовал, как он напряжно думает, анализируя самого себя. Почти так же, как совсем я недавно делал со своим организмом, только… В своем, демоническом плане. Вряд ли у него есть организм в полном его понимании, и что он там в себе анализировал я не скажу точно.

Но явно что-то было.

Я чувствую себя… полнее.

В смысле? Толще?

Клоун.

На себя посмотри. Думаешь, до хрена понятно, что ты имеешь в виду?

Я не смогу тебе объяснить. Меня стало больше. Я будто стал… сильнее.

Наверняка это потому что я давно не пил зелье.

Как давно?

Откуда же я знаю? Но явно давно, раз меня из Шалихада рекой куда-то унесло. Суток двое, не меньше. Как мы вообще выжили, находясь в беспамятстве двое суток?

Со мной ты и не такое можешь. Даже если формально я в отключке.

А ты высокого мнения о себе.

Почему-то же мы живы. И это точно не благодаря тебе. Не в этот раз.

Радует, что ты хотя бы частично меня признаешь.

На этом разговор с личной шизой я закончил — как раз прогретые солнцем и наконец начавшей циркулировать в штатном режиме кровью, мышцы перестало сводить мелкими судорогами, и я смог, пошатываясь, встать и еще раз осмотреться. Основательнее.

Лес. Не знаю, какой лес, какой-то лиственный, не разбираюсь в деревьях, я все же боец-контактник, а не ботаник. Явно не шалихадский лес, вот что главное. Такие деревья, с густыми кронами широких зеленых листьев, просто не выжили бы в пустыне из-за своего дикого испарения воды. К тому же не помню, чтобы в пустынях реки текли в окружении земляных, а не песчаных берегов.

Это, конечно, если в пустыне вообще есть реки.

Остается только выяснить, где я. И как сюда попал. И почему. Именно в таком порядке, потому что только в таком порядке эти вопросы обретают смысл.

Правда это не единственные актуальные вопросы на данный момент. Еще очень хотелось бы знать, где Тора и Аяка, живы ли они и что нас разделило. Но эти вопросы стоят в самом конце списка, потому что прежде чем искать девчонок, сначала надо найти самого себя.

Это еще хорошо, что я пришел в себя днем, а не ночью, с реальными шансами замерзнуть нахрен без солнца и возможности развести банальный костер. Повезло, что день сейчас солнечный, а не дождливый, что грозило теми же проблемами. Да, я все еще не до конца высох, и в подмышках и промежности было влажно, но это мелочи. Досохну на ходу.

И куда же ты собрался?

Искать людей. Должен