Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

начинался прямо от топкого берега реки. Им показалось, что именно там самое слабое место. И даже круглая башенка, на вид сложенная из кусков дерна, их не смущала. Как не смущала начавшаяся в башенке суета. Как только они приблизились к земляному валу на восемьдесят шагов, как услышали…

— Стук-стук-стук-стук-стук-стук…

Звук сухих ударов дерево о дерево удивил воинов в первые мгновения. Но потом, когда выяснилось, что из башенки с необыкновенной скоростью полетели стрелы, они тут же сбились в кучу, укрывшись щитами. На валу появились лучники и пращники. Воины Талассии, удивлявшие богатством вооружения, соседствовали с какими-то горцами в овчинных безрукавках и валяных колпаках.

— Мидяне, — сказал сам себе Шутрук-Наххунте. Новые люди, появившиеся по соседству. Пограничным князьям пришлось вырезать немало лулубеев, которых прогнали из родных мест пришельцы с севера.

Множество воинов упало на скудную траву, а остальные, осыпаемые тучами стрел, упрямо полезли на земляную насыпь. Короткий ее участок, едва ли в полсотни шагов, превратился в настоящий муравейник. Люди упорно ползли наверх, цепляясь за неровности почвы, но их сбрасывали ударами мечей и копий. Ров понемногу наполнялся телами смертников, брошенных в этот последний бой за то, что не погибли, как подобает воинам. Но это уже ни на что не влияло. Атака захлебнулась.

— Нужно нажать посильнее, отец, — сказал Кутир-Нахххунте, — и тогда мы проломим эту стену. Мы зайдем им в тыл, и они побегут в крепость. Там мы их запрем и уморим голодом.

Шутрук-Наххунте стоял на своей колеснице молча. Он был черен, как грозовая туча. Царь поднял руку над головой и махнул ей вперед. Он согласен с сыном. Нужно или взять участок вала, или развернуться и уйти, поджав хвост.

Тысячи воинов бросились на вал, и только тогда многоопытный воин Шутрук понял, для чего эти земляные кучи насыпали ломаной линией. Его воины попали в огненный мешок. Со всех сторон летели стрелы и камни, а странные башенки на углах плевались потоками острых жал, приводя его воинов в священный ужас. Первые храбрецы полезли на вал, откуда их сбрасывали вниз, и по их телам ползли все новые и новые воины, которые пока что не растеряли боевого пыла…

* * *

— Подкрепление на правый фланг! — скомандовал наследник, и над полем раздался переливистый рев трубы. — Катапультам! Залп!

Кулли отстраненно наблюдал суету у ставки наследника, чувствуя себя здесь лишним. Он купец, его не учили воевать, только драться. Новоявленный царь лишь сегодня осознал разницу между этими понятиями. Он и не догадывался раньше, что умение побеждать — навык не менее тонкий, чем торговля. Кулли до этого в глубине души воинов презирал, считая их людьми грубыми и недалекими. Но нет. Новая война, которую принес в этот мир царь Эней, тонка, как вышивка царской дочери. Ее узоры затейливы и красивы, если умеешь их читать. Кулли не умел, и здесь ему читали вслух, разжевывая каждое слово. Царевич Ил, этот высокомерный сопляк, был на славу выучен своим отцом, да и трибуны, данные ему в помощь, не позволили бы совершить роковую ошибку. Почему-то Кулли был в этом абсолютно убежден.

— Балле! — услышал он далеко за спиной, и в гущу эламского войска полетели огненные шары и стрелы с тлеющим трутом. Шары разбивались о землю или даже о головы воинов, заливая их мерзкой, остро пахнувшей жижей. Содержимое их вспыхивало, отчего загоралась трава, одежда и даже бороды воинов. По полю живыми факелами бегали визжащие люди. Они катались по земле, пытаясь сбить охватившее их пламя, или неслись к реке, сея панику среди остальных.

— Балле! — раздалось позади, и Кулли вспомнил странное слово. Требушет. Эта огромная башня, мечущая камни, называется требушет. Ее расчет долго пристреливался, подбирая вес груза и камней, чтобы накрыть весь берег реки.

Камень размером с человеческую голову влетел в гущу людей и сбил с ног сразу нескольких. Первому просто размозжило грудную клетку, а остальные ударились о землю, да так и остались лежать. Воины Элама не были трусами. Всего этого было мало, чтобы сломить их дух. Они накатывали раз за разом, завалив рвы своими телами. Сотни убитых усеяли поле у стен Дера, и тогда наследник скомандовал.

— Конницу выпускайте!

Клубы черного вонючего дыма поднялись вверх, а наследник повернулся к Кулли, горя непривычным возбуждением. Он сказал.

— Смотри, царь. Мы спрятали кавалерию на том берегу. Сейчас она ударит по лагерю. Тогда они побегут, а ты будешь добивать отступающих. С этим ты точно справишься.

Кулли молча склонил голову, испытав немалое облегчение. Вот и для него нашлось дело. И не просто нашлось. Ему подарили победу. Царь царей неуклонно кует его репутацию удачливого воина. И Кулли даже представить себе не мог, сколько стоит такая услуга. Как бы он ни думал, неизбежно приходил к выводу, что у нее не может быть цены. Царь-воин, надравший задницу самому Шутрук-Наххунте… Да ни один князь Вавилонии не посмеет теперь сказать ему ни слова. А если и скажет, то ему придется делом доказать свою правоту, совершив подвиг еще больший.

— Пойдем-ка! — поманил его царевич. — Тебе осталось сделать еще кое-что…

Они подошли к скорпиону, расчет которого уже натянул жилы и уложил на место стрелу, больше напоминающую копье.

— Готово? — небрежно спросил Ил.

— Так точно, господин старший трибун! — гаркнул командир расчета, поедая начальство преданным взглядом.

Ил подошел к скорпиону, немного покрутил закрепленный на шарнире лук, задрав наконечник копья. Потом он слегка повернул станину влево, а потом поманил Кулли пальцем.

— Видишь во-о-он того воина на колеснице? В золотом шлеме. Догадываешься, кто это?

— Шутрук-Наххунте, царь Элама и Аншана, — просипел внезапно пересохшим горлом Кулли. — Больше и некому…

— Вот эту скобу видишь? — показал наследник. — Я наведу, а ты по моей команде дернешь. Проверим, насколько благоволят тебе боги.

Ил еще раз прицелился, прикусив от натуги губу, а потом резко скомандовал.

— Сейчас!

Кулли дернул за скобу и услышал сухой удар дерева о дерево. Копье с шорохом полетело вперед, пронзив бок ни в чем не повинной лошади, запряженной в царскую колесницу. Конь пронзительно заржал, его товарищ по упряжке встал на дыбы, сильно дернув повозку, а царь Шутрук, не имея опоры позади себя, упал наземь, ударившись затылком, и больше не поднялся.

— Ну, тоже ничего, — Ил похлопал царя Вавилонии по плечу и показал вперед. — Ты не безнадежен. Смотри на лагерь! Конница