Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Ставлю на пиявку, которая притворяется дверью, — выдавил Киря.

Настя шагнула вперёд. Осторожно коснулась резьбы кончиками пальцев — и тут же отдёрнула, будто обожглась.

— Щиплет… словно ниточку из-под кожи тянут.

В её глазах мелькнуло понимание. Голос стал твёрже:

— Это узел запроса. Он считывает и требует плату — энергию. Чем больше дадим, тем шире откроет.

— Плата в обмен на шанс, — я хмыкнул. — Кровью и огнём уже мало? — Но спорить было бессмысленно. Позади — Рой, впереди — стена. Лабиринт не оставлял выбора.

Мы встали полукругом:

— Касаемся только ладонями. Услышите гул в голове или потемнеет в глазах — отрывайте руку. Настя, если кто-то проваливается — барьером срываешь контакт. Ольга, страхуешь. Киря, держи ритм дыхания.

Они кивнули. Я знал: для меня это дороже. Усиление и магия всегда требовали платы выше, чем у других. Лабиринт почувствует это.

Я первым приложил ладонь к холодному камню. Он был гладким, маслянистым, будто под ним что-то двигалось. Внутри возникло неприятное чувство — из меня тянули невидимые нити. Крючки цеплялись за глубину, сначала снимая усталость, потом — добираясь до силы.

Рядом коснулись стены остальные. Знак ожил: по линиям пробежали тусклые огоньки, весь узор начал пульсировать. Воздух сгустился, тишина стала такой плотной, что капля пота, сорвавшаяся с моего лба, прозвучала как удар.

— Раз-два-три — пауза — раз-два — пауза, — задал я ритм, и знак подстроился под дыхание.

Первым сдался Киря. Он и так был истощен. Парень попробовал пошутить, но слова оборвались, лицо побелело, глаза закатились. Ладонь прилипла к камню.

— Кир! Отрыв! — рявкнул я.

Ольга подхватила его, Настя щёлкнула крошечным барьером, рука отделилась от стены. Кир рухнул без сознания, его дыхание было прерывистым, но он дышал и это радовало.

Ольга держалась, упрямо и жёстко. Энергия из нее тянулась ровным потоком, но кровь уже тонкой струйкой текла из носа.

— Сбавь темп! — велел я. Она чуть отвела ладонь, не отрываясь совсем.

Настя закачалась, глаза помутнели.

— Я… держу… — шепнула она.

— Не спеши! — резко приказал я, и мы перешли на более короткий ритм. Она выстояла, опираясь на плечо Ольги.

А я… чувствовал, как знак тянет из самого нутра. Там, где жил мой дар. Для других единица — для меня сотня. В висках стучало, зубы скрежетали. Я прижал ладонь ещё сильнее, удерживая ритм. Бери. Только откройся.

Знак зазвучал, словно потревоженный улей. Линии вспыхнули ярче, плита задрожала. Пол под ногами содрогнулся.

У Насти поплыл взгляд. Ольга подтолкнула её локоть, ослабив контакт.

Это был предел. Ещё миг — и меня вывернет. И тогда плита «вздохнула».

Свет ушёл вглубь, стена проступила прямоугольным контуром. Хрустнула, брызнула пыль, и бесшумно съехала в сторону. За ней открылся чёрный проход, откуда тянуло прохладой и свежестью.

Сила отпустила. Мы рухнули. Я сполз по стене, Ольга тяжело опустилась рядом, вытерла кровь с лица.

— Красуюсь, — усмехнулась сквозь хрип.

Настя провисла у меня на руках, ледяная, но живая. Киря очнулся рывком, попробовал встать. — Лежи, — я прижал его. — Ты и так отдал всё.

Фляга пошла по кругу. По глотку каждому. Я проверил их по очереди: Ольга приходила в себя, Настя чуть розовела, Киря дрожал, но было заметно, что энергетическая система уцелела. В моей голове ещё звенел отголосок пульсации.

Новый проход манил сухим ветром.

— Пять минут, — сказал я. — Не больше.

Мы подтянули повязки, Насте я дал кусочек засахаренного корня. Кире приказал сидеть, не рыпаться. Ольга смыла кровь — «чтобы не злить лабиринт своим видом», как сама сказала.

Я поднялся первым. Плечо ныло, но повязка держала рану, не давая ей раскрыться. Я посмотрел в темноту.

— Идём. Держим темп. На каждом повороте — пауза.

Мы встали в порядок и шагнули в новый участок. Свет остался позади, сквозняк смолк. Лабиринт не убивал сразу. Он ломал медленно — дыхание, тело, волю. Но пока мы держались друг за друга и считали одно дыхание, он не мог нас сломать.

Мы тащились дальше почти на автомате. Коридор петлял, но наконец выдал нам маленькую нишу — расширение с ровным полом и сухими стенами. Впереди — единственный узкий проход. Я остановился первым и, не советуясь, сказал:

— Всё. Здесь остаёмся.

Возражений не было. Даже Ольга, которая обычно ворчит и требует идти вперёд, молча опустилась на камень и стянула с ноги повязку, проверяя рану. Настя присела рядом, обхватив колени, и я видел, как её пальцы дрожат. Кир, побледневший, но упрямый, всё пытался держать спину прямо, будто хотел доказать, что его ожог — ерунда. Но шаги у него уже сбивались.

Я вернулся к входу и быстро сложил завал: пара каменных глыб, обломки плит, даже собственный щит поставил ребром. Если кто-то сунется — шум поднимется, и мы проснёмся. Не защита, но лучше, чем пустота.

Когда обернулся, все трое уже устроились. Настя расправила плащ и села прямо на него. Ольга, хмурясь, туго перетянула бедро и откинулась к стене. Кир устроился рядом с ней, вытянув руку на коленях, как будто боялся лишний раз пошевелить ожогом.

— Ну вот, — сказал я, усаживаясь напротив. — Геройский отряд в полном составе. Вид у нас, правда, не как у героев, а как у бродяг после драки в подворотне.

Кир хрипло усмехнулся:

— Тогда я точно самый красивый из бродяг.

— Ты самый пахнущий гарью, — парировала Ольга.

Настя не засмеялась, но уголки её губ дрогнули. И этого было достаточно — смеха здесь было меньше, чем воздуха.

Мы договорились держать хотя бы один глаз открытым. Но сил не было даже на разговоры. Я предложил простое: назвать своё имя и сказать хоть пару слов. Не молитва, не клятва — просто чтобы закрепиться в реальности.

— Кирилл, — сказал я первым. — Плечо целое, пока держусь. Мы прошли стену.

— Ольга, — она чуть помедлила. — Нога ноет, но щит жив. Значит, и я жива.

— Кир, — отозвался он, глядя куда-то в темноту. — Рука пахнет, как мясо на костре. Но зато мы взяли кристалл. И не зря же