"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Через два часа экспресс, как и говорил Семен Петрович, прибыл на станцию Цицикар, и Дима, кивнув на прощанье Савелию, спустился на перрон, Дзиро последовал за ним. Беспрепятственно вошли в вагон первого класса (проводник, заметив их форму, сам посторонился, давая пройти — чтобы не запачкаться), нашли нужное купе. Дима осторожно постучал, высунулась Джу — улыбнулась, схватила его за руку, затащила внутрь. Следом вошел и Дзиро.

— Я так волновалась! — с чувством произнесла принцесса. — Так переживала за вас, Дмитрий. Хорошо, что все обошлось, а теперь давайте скорее переодевайтесь! Нужно изменить ваш внешний вид!

И показал на два приготовленных костюма: один — для уважаемого и солидного герра Генриха Шульца, второй — для его камердинера. Джу с Мэй вышли из купе (чтобы не смущать мужчин), и Романов с Дзиро быстро переоделись. Затем пришла пора привести лицо в надлежащий вид — чтобы не выглядеть, как кочегары. В купе имелся умывальник, имелись мыло и полотенца, и они этим воспользовались. Как раз вовремя: стоянка заканчивалась, поезд опять стал двигаться.

— Вам нужно пройти в свое купе, — сказала Джу, — сейчас к вам зайдет кондуктор.

Глава 48

Глава сорок восьмая

И точно: только разместились на мягких сиденьях, только осмотрелись, как в дверях появился толстый, усатый мужчина в синей железнодорожной форме, спросил по-русски: «Господа, пожалуйста, предъявите ваши билеты!»

Дима протянул свой билет, а потом выдал такую легенду: у них на харбинском вокзале украли чемоданы, в которых лежали вещи (вот почему нет с собой багажа), но он свой паспорт, билет и деньги, слава богу, держал при себе, во внутреннем кармане пиджака — вот видите, они на месте! Однако у его камердинера (кивок на Дзиро) пропало практически всё: и личные вещи, и документы, и всё прочее… Но он готов заплатить за него прямо здесь и сейчас, чтобы не было проблем.

— Скажите, сколько я вам должен? — спросил Дима.

Кондуктор назвал сумму, Дзиро достал из конверта и отсчитал нужные купюры (прибавив, само собой, немного сверху). После этого кондуктор сразу же успокоился и, выписав им еще один билет, пожелал счастливого пути. Но предупредил, что на российской границе документы слуге все равно потребуются, там с этим строго. Тем более при нынешней тревожной обстановке и напряженных отношениях между двумя странами… Из Маньчжурии их, конечно же, выпустят, это без вопросов, но вот в Россию могут и не пустить. Придется как-то договариваться с пограничниками…

— Ничего, я как-нибудь улажу это недоразумение, — твердо пообещал Романов.

После этого кондуктор важно удалился, уступив свое место проводнику — тот сразу же начал предлагать чай и напитки. Дима махнул рукой: тащи все, и еще — еды из вагона-ресторана, что-нибудь повкуснее да побольше… Из расчета на двоих. Со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было, есть хочется ужасно!

Раньше он голод почти не ощущал (прямо скажем, не до того было), но сейчас пустой желудок очень явственно дал знать о себе. Проводник, предвидя хорошие чаевые, с радостью побежал выполнять заказ.

Через четверть часа он вернулся с полной тележкой: тут были и суп в специальной фарфоровой супнице, и разные мясные блюда, и курица, и утка, и гарниры… Само собой, присутствовали всевозможные соусы и приправы, одно слово — настоящий пир! Дима махнул рукой Дзиро — заплати, а сам набросился на еду: очень уж есть хочется! Организм молодой, растущий, энергии требуется много…

Маленький японец отсчитал нужную сумму (Дмитрий передал ему конверт с деньгами — пусть сам распоряжается, он лучше знает, сколько что стоит), не забыв, разумеется, про щедрые чаевые, а потом присоединился к трапезе. Все оказалось так вкусно, что остановиться было очень трудно…

Наконец наелись, откинулись на мягкие кожаные диваны. Дима заказал хорошие, дорогие папиросы (не все же брать у Дзиро!) и с удовольствием закурил. Через некоторое время он почувствовал, что неумолимо клонит ко сну. Это было вполне логично — прошлую ночь он вообще не спал… Снял пиджак, жилетку, ботинки, развязал галстук, прилег на мягкий диван и почти сразу же провалился в глубокий сон. Дзиро остался за дежурного — предупредить, если что.

Романов проснулся уже к вечеру, когда за окном начало темнеть. Поезд размеренно летел среди тайги и сопок, рисовые поля и глиняные фанзы остались далеко позади, значит, скоро российская граница. Самое время решать, как быть дальше. Он умылся, привел себя в порядок, а потом вышел в коридор и постучался в купе к принцессе. Ему открыла Мэй — Джу лежала на диване и тоже отдыхала. Увидела его, улыбнулась, села, предложила чаю. Дима отказываться не стал — так беседовать гораздо привычнее.

Поговорили и решили, что на российской границе Романов объявит, кто он такой, а дальше следует действовать по обстоятельствам. Ситуация сейчас действительно очень сложная, напряженная, все нервничают, чувствуется приближение войны. А у него — иностранный паспорт да еще японец в камердинерах (тот вообще без документов). Очень уж всё подозрительно выглядит!

Наконец экспресс начал тормозить, а затем совсем остановился: маньчжурская граница. По вагонам пошли местные пограничники, но они только на секунду заглянули в Димино купе — видно же, что это солидный, богатый господин, едет со своим слугой по делам, чего его беспокоить! Не прошло и десяти минут, как поезд тронулся дальше. Прополз по путям пару сотен метров и снова встал — это уже российская территория.

В дверь купе решительно постучали, на пороге появился рослый, подтянутый офицер-пограничник (судя по погонам — подпоручик), козырнул, попросил предъявить документы. Дима достал свой паспорт, хотел уже объяснить ситуацию, сказать, кто он такой и почему оказался здесь, но тут молодого офицера куда-то позвали — возникли какие-то проблемы с одним из пассажиров.

— Рябченко, проверь! — приказал подпоручик усатому фельдфебелю.

Тот взял Димин паспорт, открыл, посмотрел — вроде бы все в порядке, затем требовательно протянул руку к Дзиро.

— У него нет документов, — сказал по-русски Дима, — это Косу Дзиро, мой камердинер. А я — Дмитрий Михайлович Романов, сын государя-императора Михаила Михайловича, возвращаюсь в Россию из японского плена.

Фельдфебель удивленно крякнул, еще более внимательно пролистал его паспорт, затем крикнул кому-то в коридоре: «Емельянов, Данилов — ко мне! Здесь, похоже, японские шпионы!» И приказал Дмитрию:

—