"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

В этот момент Долгорукий не выдержал. Его лицо покраснело, губы задрожали, и из груди вырвалось нечто среднее между смехом и хрюканьем. Быстро превратив это в приступ кашля, он хрипло пробормотал:

— Простите, першит в горле…

После нескольких ничего не значащих фраз нас отпустили, но Киров жестом остановил дочку.

— Надя, задержись, мне надо с тобой поговорить наедине, — сказал он, вставая из-за стола.

А тот невзрачный тип вдруг поднял глаза и тихо добавил:

— И вас, Жданов, попрошу остаться.

Мы вышли в коридор и направились в казарму. Через час появилась Надя — бледная, с красными от слёз глазами.

— Не смогла его переубедить… — её голос дрожал.

К ней сразу подошла Лиза и обняла.

— Но есть хорошие новости: папа остаётся здесь на несколько дней. Михайлов и этот странный тип его о чём-то упрашивали. Может, удастся выгадать неделю, — пожала девушка плечами.

— Кто этот тип вообще? — не удержался я.

— Не знаю. Вроде как за Митей приехал.

Как будто по сигналу, появился сам Жданов, бледный как мел.

— Ну что? — хором спросили мы.

— Велели собирать вещи, программа обмена закончилась. Дней пять ещё пробуду с вами, потом уеду с этим, — Митя неодобрительно поморщился, — чиновником из министерства образования.

— И что, он специально за тобой одним приехал? — недоверчиво спросил я.

Парень только развёл руками.

— Ах да! — вдруг подскочила Надя. — Генерал-губернатор устраивает завтра бал в честь приезда отца. Мы приглашены!

— Ха-ха! — громко рассмеялся Амат.

— Ты чего? — все невольно уставились на Жимина.

— Пир во время чумы… — бросил он через плечо, уже уходя в комнату. Его смех ещё долго звучал в коридоре, странный и безрадостный.

Следующим вечером к нашей казарме подъехала машина.

Машина? В колонии? За внешним кольцом?

Это был чистый сюрреализм.

И, судя по виду, одна из последних и самых дорогих моделей.

Но ещё большим диссонансом было ехать через полуразрушенные улицы Братска, мимо лачуг, где ютились жители, в эту сверкающую усадьбу, залитую магическим светом.

Огромные хрустальные люстры висели прямо в воздухе, освещая территорию ярче, чем днём. По периметру стояла рота солдат, но не таких, как в нашей части. Эти были одеты в парадную форму, с новейшими магическими винтовками, которые я видел только у пограничников телепорта.

Зал утопал в роскоши. Столы ломились от изысканных блюд: жареные фазаны, заливное из редких пустынных рыб, фрукты, которые за внешним кольцом и за золото не достать. На балконе живой оркестр играл вальсы, скрипки звучали так чисто, будто их настраивали в столичной консерватории.

Лиза и Надя выглядели ослепительно. У Нади платье было тёмно-синее, с серебряной вышивкой, а у Лизы нежно-розовое, как рассвет. Ещё днём наряды привезли в часть вместе с двумя портными, которые тут же подогнали их по фигуре.

Митя стоял в углу, мрачный, как туча перед штормом.

Он молча пил.

Много пил.

Пальцы юноши сжимали бокал так крепко, будто хотели раздавить хрусталь. Взгляд его скользил по залу с холодным, почти презрительным равнодушием: словно всё это великолепие, все эти нарядные гости, музыка и смех были для него не более чем фарсом, который он терпел лишь потому, что вынужден.

А вот Амат явно чувствовал себя в своей стихии.

Он прочно занял позицию у банкетного стола и методично опустошал тарелки, словно готовился к долгой осаде. Один раз его всё же уговорила на танец какая-то местная хохотушка с румяными щеками и слишком громким смехом.

После танца они исчезли в толпе, а когда появились снова, девушка бросала на него томные взгляды, но Амат был непоколебим как скала. Он лишь равнодушно вернулся к своему занятию — поглощению закусок с сосредоточенностью настоящего стратега.

Сергей же весело кружил Лизу в танце, и она смеялась так заразительно, что даже я улыбнулся.

Они выглядели идеальной парой: такая страстная, независимая Лиза и сильный, мужественный Сергей. Казалось, только он мог укротить её пыл, только с ним она позволяла себе быть не боевой подругой, а просто девушкой на балу. Они кружились в такт музыке. Она, лёгкая, как перо, он — уверенный и крепкий, ведущий девушку так естественно, будто они танцевали вместе всю жизнь.

Это был мой первый бал в этом мире, и, странное дело, тело, казалось, помнило движения. Я вёл Надю уверенно, непринуждённо, будто делал это сотни раз.

Вальс.

Какой-то внутренний голос всё ещё бубнил: «Мужики не танцуют», но я уже не слушал. Рука на её талии, её пальцы, лёгкие, как крылья бабочки, на моём плече, и мы кружились, кружились, пока зал не превращался в размытое пятно света и звука.

— Ты сегодня прекрасна, — сказал я.

Она улыбнулась, но в глазах читалась тревога.

— А ты в этом мундире… почти как настоящий офицер. Может, тебе всё же продолжить обучение, а потом пойти на службу? Я считаю, что у тебя должна получиться блестящая воинская карьера.

— Не моё, — буркнул я и закружил девушку ещё сильнее.

Заметил Марию Дьякову.

Староста танцевала с Шишкиным, но в её движениях не было прежней лёгкости. Маша выглядела уставшей, почти несчастной, словно кто-то выжал из неё всю радость, оставив лишь бледную тень той весёлой девушки, что когда-то командовала нашей группой.

За фуршетным столом Долгорукий о чём-то тихо беседовал с тем самым незнакомцем. Константин Иванович держался спокойно, но я уже знал его достаточно, чтобы понять, что он был настороже.

Позже, в банкетном зале, я подловил Шишкина.

— Ну что, квартирмейстер, — начал я непринуждённо, — насчёт того разговора…

Понимал, что если сейчас не разыграю эту карту, то, как только Киров уедет, Шишкин устроит мне «весёлую» жизнь. А все договорённости будут забыты.

Он напрягся, но кивнул.

— Давай попозже, через неделю, сделаю всё, что захочешь.

— Нет, или завтра, или уже никогда, — ответил ему.

— Чего ты хочешь? — с тяжёлым вздохом спросил Шишкин.

— Мне нужно три дня за территорией части и взвод Молчанова в сопровождении. И мы в расчёте.

Шишкин недовольно пошевелил губами, словно должен был съесть что-то кислое.

— Не смогу отдать такой приказ, Долгорукий помешает, — прошептал он, озираясь.

— Придумай что-то, наверняка для таких случаев у тебя есть заготовленные отговорки.

Шишкин уставился на меня немигающим взглядом, словно хотел переиграть в гляделки.