"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

– Грана, – повторила она, а потом положила на стол вторую соломинку. – Омати.

Соломинка-омати «покачала» соломинку Грану. Я указала рукой на себя и Димку, давая понять, что уловила мысль: это сама Грана и ее мать. Рядом появилась еще одна соломинка.

– Герати.

Соломинка-омати прикоснулась к соломинке-герати, сопровождаемая звонким чмоком Граны.

Димка расхохотался и радостно сообщил:

– Палочки поженились.

Я с улыбкой кивнула, и Грана тоже разулыбалась. Потом она показала пантомиму о том, как соломинка с ее именем много плакала, кашляла и, вероятно, тяжело болела. Она качала головой и повторяла «нера заву». Заметив, что я не понимаю, она указала на Димку.

– Заву Дима, – потом на меня, – заву Надия, – потом на свою соломинку. – Нера заву.

– Имя! – осенило меня. – Не было имени.

Грана кивнула, будто поняла мои слова. Потом соломинка-герати дала имя соломинке Гране. После того как отец дал ей имя, она начала выздоравливать, а потом вышла замуж. Рядом с ее соломинкой появилось еще шесть. Кладя каждую из них на стол, Грана повторяла: «Гра. Гра. Гра». Она родила шесть сыновей. Я смотрела на морщинистые руки, аккуратно выкладывавшие соломинки друг за другом, и слышала в ее голосе огромную гордость.

– Гераш, Грун, Глен, Глад, Голиш, Гларт.

Я восхищенно покачала головой. Грана важно кивнула, мол, да, я такая. А потом на ее лицо набежала тень. Она стала медленно отодвигать в сторону соломинки одну за другой, пока не остались лишь Глен и Гларт.

– Трэмо, – пояснила она, указывая на четыре отодвинутые соломинки.

«Хи трэмо матурэ», – всплыло в моей голове. «Мы убили землю».

– О, – я невольно прижала ладонь ко рту, понимая, что четверо ее сыновей были убиты.

– Грит, – глухо произнесла она, качнув головой в сторону двери, – гра Гераш.

Грит ее внук? Сын старшего сына… Повинуясь порыву, я накрыла ее сухую морщинистую руку.

– Грит… – она улыбнулась, хотя в ее глазах сверкнули слезы, и, обведя свободной рукой свое лицо, добавила: – Тураши. – Потом перевела взгляд на меня и пояснила: – Надия тураши, Дима тураши.

«Красивый», – поняла я и кивнула.

Я, конечно же, не успела толком разглядеть ее внука, потому что была слишком напугана его появлением, но, разумеется, подтвердила ее убежденность в его красоте. А кто бы на моем месте поступил иначе?

– Дядя Грит – внук Граны, – пояснила я Димке.

– Гра вот этой палочки, – произнес он и ткнул в соломинку, которая была Герашем.

По щекам Граны потекли слезы. Потянувшись через стол, она провела ладонью по Димкиным волосам.

– А почему бабушка Грана плачет?

– Потому что ее сын умер, – негромко пояснила я.

– А что с ним случилось? – Димка сложил брови домиком, глядя на Грану.

Та улыбнулась сквозь слезы и снова потрепала его по волосам. Я убрала руку с ее руки и тоже погладила Димку по голове.

– Я не знаю. Я пока не понимаю их язык. Нужно будет спросить у дяди Олега.

Грана дождалась, пока я договорю, а потом позвала девочек, и те принялись убирать со стола. Мы же вышли на террасу. Грана пригласила меня присесть на циновку, и одна из девочек тут же поставила рядом с нами блюдо с фруктами. Повинуясь закону гостеприимства, я села.

Димка остался стоять рядом, с любопытством глядя на девочек примерно его возраста, игравших в саду. На земле рядом с ними было нарисовано что-то вроде наших классиков. Девочки прыгали по меткам, бросали камешки и периодически принимались с визгом бежать до вбитого неподалеку в землю колышка.

Я посмотрела на сына, одетого в рубашку без рукавов и подвязанные на поясе штаны. Его сходство с Альгидрасом невозможно будет скрыть. Кто поверит в историю про брата? Как же не хватало возможности расспросить Грану о местных обычаях. Как здесь относятся к женщинам? Особенно к незамужним. Что означает женский дом? Кто все эти девочки? Живут ли они здесь, или это что-то вроде детского сада, а Грана исполняет роль воспитателя? Девочки прислуживали у стола, но при этом явно не чувствовали себя слугами или рабынями. Так, одна из них, принеся травяной напиток и разлив его по маленьким пиалам, отставила чайник в сторонку и умчалась играть с остальными.

Димка подошел к самым перилам террасы и положил на них подбородок. Ему явно хотелось присоединиться, но он не знал, как это сделать. Девочки тоже на него поглядывали, хоть и делали вид, что увлечены игрой. Я очень надеялась, что он не попросит помощи у меня, потому что наладить общение с не говорящими на моем языке детьми я точно не смогу.

Вдруг девочка, та самая, что до этого держала за руку Грита, бросилась к террасе, но, почти добежав до Димки, остановилась. У нее были серо-зеленые глаза и длинные светлые волосы, заплетенные в толстую косу. Лоб охватывала тесемочка, к которой была привязана зеленая бусинка. Выбившиеся из косы пряди делали ее очень милой.

Я посмотрела на Грану, наблюдавшую за этой сценой. Она встретилась со мной взглядом и, улыбнувшись, что-то произнесла. Девочка быстро затараторила в ответ. Грана покачала головой. Наконец девочка поднялась на террасу. Димка отошел от перил и спрятал руки за спину. Девочка, немного подумав, подошла к нему и, по-хозяйски взяв его за плечо, потянула за собой.

Грана что-то строго сказала, и девочка, выпустив Димку, отступила на шаг, потом поклонилась и, прижав ладошку к сердцу, произнесла:

– Грита.

– Дима, – мой сын повторил ее жест, и Грита прыснула, а потом схватила его за руку и потянула за собой.

– Грит и Грита… – начала я, не зная, как продолжить.

– Грит герати Гритан.

Я улыбнулась и понимающе кивнула. Отец. Выходит, эта девочка – правнучка Гриты.

Грана больше не пыталась со мной заговорить: молча сидела на циновке и