Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

Тропа вильнула, закрывая скакуна и всадника от новых стрел, впереди открылась во всю ширь Ока и… Решение пришло мгновенно. Он натянул поводья, на ходу соскользнул с коня в траву. Шонкар, лишившись всадника, упёрся было всеми четырьмя копытами в землю, но Касим махнул ему здоровой рукой, и крикнул повелительно: «Домой!», и умный конь поскакал выполнять приказ. А Касим, сдерживая стон, бросился к узкому срезу песчаной косы, на бегу накладывая на тетиву сигнальную стрелу и молясь, чтобы оставшихся сил хватило на выстрел.

Сзади раздался стук копыт, воин упал на землю. Всадники цепочкой проскакали мимо, не заметив беглеца. Как только последний из преследователей показал спину, Касим вскочил и, не обращая внимание на терзаемое болью плечо, натянул лук. Стрела взвилась вверх, и по широкой дуге устремилась к знакомому кораблику, а Касим в это время уже скидывал с себя всё лишнее. На горячий песок полетели тягиляй и сапоги, перевязь с дорогой трофейной саблей и драгоценный лук. Пока раздевался, из спины вышел наконечник стрелы, и теперь нательная рубаха намокала от рваной раны. Перевязаться бы, да времени нет. Всадники уже должны выскочить на ровное место и обнаружить, что Касим пропал. Гнаться за Шонкаром они не будут, не дураки. Может, пустят в погоню одного-двух, чтобы убедиться, а остальные вернутся сюда, на единственное место, где беглец пропал из виду. Только Касима здесь уже не будет!

Юноша бросился в воду, поднимая брызги и распугивая лягушек. На лодье, в борт которой стукнулась-таки на излёте тревожная стрела, заметили творящееся на берегу, и сворачивали с курса. Касим упал грудью в прохладные воды, нырнул, охлаждая горящую голову, вынырнул, и неловко поплыл, старательно загребая здоровой рукой и молотя босыми ногами. Плавал он плохо, научился совсем недавно, но близость смерти и желание жить придавали сил.

Рядом с головой с тихим всплеском в воду нырнула стрела, другая рванула правое ухо. Касим нырнул, молясь, чтобы следующий гостинец с берега не впился в зад, постарался уйти под водой ниже по течению. Вынырнул, когда кончился воздух, вдохнул, и вновь ушёл под воду, отметив, что лодья значительно приблизилась. В следующее всплытие ему на плечи упала верёвка, в которую он вцепился одной рукой, вторая совсем уже не слушалась. Парня рывками подтащили к борту, прикрывая корпусом от обстрела с берега. Крепкие руки выдернули из воды, он свалился на палубу, откашливаясь и отплёвываясь.

— Ты кто таков? — склонилось над ним суровое бородатое лицо.

Серые глаза глядели из-под козырька остроконечного шлема, борода лежала на горжетке кирасы, в руке у вопрошающего было короткое швырковое копьё.

— Касим, — прохрипел парень. — Лошадей… Утром… Там… Засада…

— А-а, вон оно что, — покивал бородач. — Узнал я тебя, дружок, узнал.

Он отвернулся от спасённого, и крикнул куда-то вбок:

— Вихорка! Запускай голубя! Иван! Разогрел артефакт ли? Готовь его на полную. А вы, други-братья, кто желает боем потешиться?

Касим успел подумать, что незнакомец повадками и говором слишком похож на Буривоя, чтобы быть врагом, а потом ему вдруг стало так сонливо, что даже боль куда-то уплыла вместе с белым светом.

* * *

Глава 30

Карина Александровна Крыгина. Дарисвета.

Обедали на небольшой полянке, открывшейся справа от дороги. В принципе, место обеда было не важно, потому что дорогой это можно было считать лишь условно. Да и три лошади с всадниками, неспешно бредущие по петляющей тропе, — не купеческий караван, спешащий доставить товар из точки А в точку Б. И вообще, я заметила, что Кудей торопиться не любит. Может, возраст сказывается, а может, привык к такому ритму жизни.

Я вот тоже заметила, что перестала с утра строить планы на день, неделю и месяц и горевать, что времени не хватит исполнить хотя бы половину из намеченного. У меня теперь другие заботы.

«Стенка», в которую я упёрлась, кажется непреодолимой — это реально бесит и внушает страх. В полной мере ощущаю справедливость поговорки про локоть: близко, а не укусишь. Поплакалась Кудею, тот пожал плечами и сказал, что через это все проходят и надо страх перебороть. Ну и про упорство опять задвинул речь, и про терпение тоже.

Плио, стоявшая позади мага, слова не сказала, но презрительную гримасу скорчила. Эта сучка уже хвасталась, что зелье Прорыва принимала неоднократно и теперь она, типа, плевать хотела на правила и ограничения. Вот же гадина. Она меня тоже бесит.

Как побороть страх перед неудачей? Водки жахнуть для храбрости? Смысла нет: тогда контроль маны уйдёт, я это уже проходила. Вдохнуть‑выдохнуть и «алга, вперёд», как при прыжке с парашютом? Так я в первый раз визжала, как ненормальная, а на второй прыжок меня чуть ли не пинками выкидывали — и никакой победы над страхом я так и не испытала. К тому же там адреналина в крови было больше, чем самой крови, а при кастовании полагается быть наоборот — спокойной и сосредоточенной.

Вот и получается, что надо просто тупо раз за разом повторять простейшие упражнения и надеяться, что «стенка» в итоге рухнет. Говорят, чайной ложкой можно подкоп проделать. Ну, про такое я только в кино смотрела, но что ещё остаётся? Не глотать же зелье Прорыва, как советует Плио.

Ещё три дня назад я к баронессе прислушивалась. Типа, она всё же опытная, чуть ли не старше Кудея, хоть и выглядит моей ровесницей. К тому же женщина, и всё такое. Но то было, когда мы на корабле плыли, и разговоры у нас велись лишь перед сном, пока я не отрубалась после занятий. Абсолютли реалити — только голову на подушку положу, бац… И уже утро. Кудей — зверь лютый.

Далия успевала по ушам пройтись, но половина мимо сознания просвистело. Что она там мне втолковать пыталась — не помню. Вроде что‑то правильное, разумное, я даже соглашалась с ней, но на утро в голове — пустота‑а… Только общее ощущение, что надо бы ведьму послушать, возможно, она что‑то важное талдычила.

Как с корабля сошли и в седло пересели, ситуация изменилась. Леса сменились лесочками, поляны превратились в поля, а на горизонте замаячила Степь. Она ещё далеко, но неизменно всё ближе и ближе — с каждым разом, как