Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников

всадников, в сталь закованных, и попробуй таким откажи, а в особенности их главарю. Он же у них непременно барон или герцог какой‑нибудь, обязательно «благородный» и обидчивый, как дитё малое. Такой вальс Шуберта станцует, что хруст твоих булочек во всей Франции слышен будет…

Надо всё же у баронессы узнать, что это за отвар, который помогает после занятий магией. Или не надо? Там наверняка наговоры какие‑то нужны, а мало ли что там ведьма наговорит — она баба хитрая. Даже не баба, а бабка, вот! Нельзя ей верить, ни единому слову. Лучше у Кудея спросить, может, он что посоветует без ведьминых подсказок.

После обеда удалось немного отдохнуть, а потом — опять занятия. С одной стороны, а что ещё делать? С другой — опять головная боль и тошнота. Пожаловалась наставнику, тот обещал вечером поискать нужные травы и сварить настойку.

Хм, а мы разве вечером к берегу пристанем? Я думала, так и будем плыть без остановок. Оказалось, что нет. Спокойные воды заканчиваются, фарватер петляет — можно запросто сесть на мель посреди реки. Да и в целом не стоит плыть ночью: можно на топляк нарваться.

Топляк — это древесный ствол, пропитанный водой настолько, что он почти не держится на поверхности. Его можно не заметить даже при дневном свете, а у нас скорость, хоть и небольшая. Борт такая «мина» не проломит, но долбанёт не слабо. Перевёрнутая на себя тарелка с супом будет лишь малой проблемой. Можно с мачты свалиться, а можно и пожар устроить.

Пока не встали на ночь, опять отлёживалась. Головная боль стала ещё сильнее. Попробовала холодный компресс — вроде помогло. Плио демонстративно на меня не смотрит, ждёт, что я спрошу у неё про маменькин отвар. Я же жду, что мне предложит Кудей — всё же ему доверия больше, чем этой отравительнице… Как же башка трещит, просто раскалывается!

Вечером наш кораблик свернул к берегу, причалил к песчаному мысу. Здесь хорошо: ветерок сдувает назойливых насекомых, неподалёку лес, откуда натаскали дров для костра. Пока светло, в лес убежало пяток молодых парней с луками и короткими копьями. Вернулись к сумеркам, притащили с десяток уток и одного тетерева. На ужин будет дичь.

Вообще, гляжу я на них и поражаюсь. Выброси меня из лодки — и я сдохну с голода через три дня, а любой из судовой команды, даже Вихорка, преспокойно доберётся хоть до верховий Оки, хоть до Каспия. Эх, мне бы камеру да времени недельки две — какой бы цикл получился о выживании в дикой природе! Куда там BBC и National Geographic…

После ужина рядом присел Кудей, протянул закопчённый каменный стаканчик, пахнущий травами и свежей кровью. Сказал, чтобы выпила. Я поморщилась, но послушно проглотила зелье. В животе побурчало, поворочалось — но головная боль прошла.

— Что это? — я с уважением посмотрела на неказистую посуду.

— Травки, — коротко и, как всегда, «информативно», ответил кудесник.

Стоп! Как я его только что назвала?

— Кудей!

— М‑м?

— Так это не ваше имя, а сокращение от «кудесника»?

— Ну да, — кивнул тот. — Я, как сюда попал, сначала зельеваром был. Не лучшим, конечно, но достаточно хорошим. Как-то раз жену старосты деревни, в которой жил, удалось от воспаления лёгких вылечить. Потом аппендицит самому старосте вырезал, пару переломов срастил, и ещё кое-что… Вот меня кудесником и прозвали, а потом прозвище сократили. Так и прилипло.

Вот и думай теперь, то ли я такая умная, то ли наоборот, тупая, раз не смогла с первого дня этот нехитрый ребус разгадать. Ладно, зато спать буду хорошо, за день умаялась.

Пришла в каюту, легла на койку, а с соседней ведьма смотрит, пристально.

— Чего?

— Да ничего, — спокойно ответила Плио. — Что, помог Кудей, голова не болит?

— Не болит. И без рецепта твоей мамаши обошлись.

— Сколько заплатила?

— Чего? — удивилась я. — С какой это стати я платить должна?

— С той самой. Работа была сделана? Была. Отвар был изготовлен? Был. За работу платить надо.

Ну, так-то да, но…

— Старик и слова не сказал про оплату, — ответила я, укладываясь. — Я его ученица, этим всё сказано. Он меня учит, я учусь. Если у меня башка лопнет, то и учить будет некого.

— Вот ты дура, — покачала головой соседка. — Вы там, на Старой Земле все сейчас такие, что ли?

— Сама ты дура! — гавкнула я в ответ, и добавила: — Старая!

— Потому и дожила до старости, что понимаю побольше твоего, — ответила ведьма. — За всё платить надо, девочка. Думаешь, он тебя зачем с собой взял? Почему не здоровяка этого вашего, не ледяного мальчишку? От них-то пользы в походе всяко побольше было бы, чем от такой никчёмы, как ты.

— Зачем надо, затем и взял. И не никчёма я никакая, у меня потенциал побольше валеркиного будет!

— А хочешь, я тебе скажу, зачем? — прищурилась в полумраке баронесса.

— Да мне по барабану, что ты там наплетёшь. И вообще, ты же не просто так скажешь, тебе же оплата нужна. А у меня денег нет, прикинь? Так что обломись.

— Ну и ладно, — усмехнулась ведьма. — Тогда бесплатно тебе глаза открою, дурочка малолетняя.

— Ща в морду получишь, овца, — пообещала я, садясь на кровати и сжимая кулаки. — Так тэйблом фэйс отрихтую, потом на тебя только слепой или кривой позарится.

— Переживу, — тоже села Далия, и продолжила, сверкая глазами из темноты. — На тебе Метка стоит.

— Пфф! Думаешь, я не знаю?

— А кто её поставил, знаешь?

— В смысле? — сбилась я с настроя.

— В прямом. Я на тебя Метку поставила, детка, я!

И она захихикала, тихо и гадко. Голос Плио звучал совсем по‑другому: в нём явственно слышались старушечьи интонации, скрипучие, будто несмазанные петли. Да и вид у сидящей напротив в темноте женщины был совсем не тот, что на свету. Силуэт, посадка, наклон головы — всё вдруг стало совсем не молодым, а словно выжившая из ума старуха нарядилась в молодёжный прикид, пытаясь выдать себя за ровесницу внучки. Меня аж передёрнуло от омерзения, будто увидела треснувшую маску, за которой пряталось что‑то древнее и недоброе.

Потом до меня дошёл смысл сказанного, и я задохнулась:

— Что ты сказала?

— Что слышала, — тихо прошипела ведьма.