Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Я мысленно застонала. Ну что за человек! Ему нравится мучить меня. Все, о чем я мечтала сейчас, – отдых и горячий душ. Не сдержавшись, я сердито зыркнула исподлобья, но встретилась со спокойным взглядом карих глаз. Нет, он вовсе не пытался меня проучить, лишь говорил о том, что должно сделать. Видно, мастер Вайс всерьез взялся за мое перевоспитание.

Он наклонил голову, прощаясь. Такой неприступный, молчаливый. За все время тренировки мы не перекинулись и десятком слов. Он казался статуей, вырезанной из мрамора, – ожившей, но лишенной чувств. Я бы и поверила, что он «ледяная скульптура», как назвал его Вик, но все еще помнила, как он неловко пытался пошутить, как едва не проговорился про бабушку, как улыбнулся краешком губ, как пытался утешить… Мне снова хотелось увидеть эмоции на его лице. Все равно какие. Не знаю почему, но его отстраненность и холодность дико злили.

– Как же вы могли быть одним из лучших учеников? – крикнула я ему в спину. – Ведь вы, насколько я знаю, даже не учились в Академии.

Мастер Вайс обернулся и долю секунды выглядел почти растерянным.

– Да, так и есть. Магистр Сверр мог уделять мне время только во время каникул, а все остальное время я тренировался сам, – сдержанно сказал он.

И я вдруг догадалась, что не первая, кто задает ему этот вопрос. Наверное, раньше подобные вопросы его задевали, но сейчас в человеке, стоящем предо мной, я не видела ни капли раздражения. Он был полон внутреннего достоинства и силы.

Он подошел ближе, так что я имела возможность во всех подробностях рассмотреть его обезображенное шрамами лицо, однако не смела поднять глаз.

– Спрашивайте, Элиза, – тихо произнес он.

– Что спрашивать? – Я готова была сгореть от стыда и раскаяния.

– То, что обычно спрашивают все. Что случилось той ночью? Почему ни одна магия не может вылечить мои шрамы? Почему волосы у меня черные?.. Впрочем, не спрашивайте, я сам отвечу. Я не знаю, что случилось той ночью, Элиза. Меня нашли уже таким – изувеченным.

Изувеченным… Он произнес это слово без горечи, точно констатировал факт, но, уверена, прежде ему было больно осознавать, что он не такой, как все.

– Мои родные надеялись, что со временем шрамы станут менее заметны, ведь я был совсем маленьким ребенком, но увы. Я рос, и шрамы росли вместе со мной. Впрочем, это не совсем шрамы. Посмотрите…

Он протянул ко мне руку, ту, что была искалечена. Отвести глаза теперь было бы невежливым. У мастера Вайса была узкая ладонь и длинные пальцы настоящего аристократа. Я вдруг вспомнила ощущение, как он гладил меня по щеке, едва касаясь, когда делился магией – такое приятное чувство прохлады… Но он всегда старался дотрагиваться до меня левой рукой, а теперь я рассматривала правую.

Шрамы действительно оказались странными. Кожа не была повреждена – темные молнии-шрамы ветвились прямо под ней, проступая чернотой. Они едва заметно пульсировали. Что же могло оставить такие жуткие отметины на живом человеке?

Набравшись смелости, я посмотрела в лицо Алариса Вайса. Те же шрамы-молнии пересекали шею, щеку и лоб, точно причудливые татуировки. Карие глаза смотрели внимательно и немного печально.

Больше всего на свете мне хотелось извиниться сейчас за свое неуместное поведение. Он ничего не должен был мне объяснять, но я так вызывающе себя вела, что мастер Вайс решил сразу расставить все точки над i, пресекая на будущее все вопросы.

– А почему волосы черные, этого я сам не знаю. На свет я появился со светлыми волосами, как и все водники. Но тем утром меня нашли уже таким… Увы, Элиза, я загадка, разгадать которую не под силу и мне самому. Дорого бы я заплатил за то, чтобы узнать, что произошло тем вечером…

– Простите меня, – прошептала я.

– Ничего, Элиза. Я привык.

И вновь точно завеса задернулась передо мной, закрывая настоящего Алариса Вайса. Он привык… Привык не реагировать на обидные замечания, не замечать косых взглядов, отвечать на бесконечные глупые вопросы. Вот только истинных чувств не покажет больше никому…

* * *

За две недели, прошедшие с того дня, когда Вик впервые поцеловал меня, я стала, можно сказать, специалистом по поцелуям.

Были поцелуи в темноте парка, когда мы, улучив минутку, сбегали с вечерних посиделок и прятались за облетевшими темными ветвями. Я дрожала от холода, а Вик закутывал меня в свою накидку. Мы стояли, так тесно прижавшись друг к другу, что я чувствовала биение его сердца. В такие минуты ничего не хотелось говорить, достаточно было ощущать вкус его губ и тепло его рук.

Были поцелуи украдкой у костра, когда мы сидели вместе с моими однокурсниками-водниками или с огневиками. Я смеялась вместе со всеми, хохотала до упада, даже не расслышав смысла шутки. Просто мне было хорошо и радостно оттого, что я чувствую ладонь Вика на своей талии, а иногда он, наклонившись, мимолетно целовал мои волосы или висок.

Были поцелуи на бегу, когда мы случайно пересекались в столовой или по дороге на занятия. Если никто в это время не смотрел на нас, мы, точно преступники, обменивались быстрыми поцелуями.

В Академии не поощряли открытую связь между студентами, конечно, если они не были помолвлены. Но тайно встречаться тоже запретить не могли. Впрочем, уже скоро ни для кого не было секретом, что мы с Виком пара. Необычно было ощущать себя в новом качестве. У меня есть парень! Надо же…

Правда, меня слегка волновало, что в книгах любовь описывали немного иначе. Я представляла, что все время буду думать о нем, а прощаясь на ночь, едва смогу дождаться утра, чтобы увидеться вновь. Но это книги… Выдумка. Что с них взять.

Мне всегда было приятно видеть Вика, находиться рядом, разговаривать обо всем на свете.

– А ты меня поцелуешь? – ревниво просил он.

– Конечно! – легко соглашалась я.

Но почему-то сама я никогда не целовала его первой.

Иногда, когда мы сидели у костра вместе с ребятами с факультета огневиков, к нам присоединялись Кора и Ран.

Когда они в первый раз увидели, что я сижу, тесно прижавшись к Вику, то переглянулись, а когда Вик ненадолго отошел, тут же подсели рядом.

– Элиза, он тебя не обижает? – прямо спросил меня троюродный брат. – Если только…

В его голосе прозвучала угроза, но Кора мягко положила ладонь ему на предплечье, а мне улыбнулась.

– Элиза, я знаю, что Вик не такой уж плохой парень, но иногда он себя не контролирует. У вас точно все в