Мир Тьмы 1: Первая кровь (First Blood) - Shin Mao Ren

— Я видел не само нападение, а план, — я смотрел ему прямо в глаза. — Алессандро знал о готовящемся ударе. Он мог предупредить твою стаю. Мог послать подкрепление — своих гулей, своих союзников, даже наёмников. Но он не сделал ничего. Он позволил Чёрным Спиралям атаковать. Позволил им уничтожить твоих братьев и сестёр. Позволил тебе остаться последним, одиноким волком без стаи. Ронином. И когда ты был сломлен — виной, скорбью и яростью, — он явился к тебе как «спаситель» с предложением. «Служи мне — и я дам тебе цель.» Он не спас тебя, Гарм. Он загнал тебя в ловушку. А потом сделал вид, что вытащил.

Тишина.

Она длилась долго. Очень долго. Ветер трепал крону старого дуба — сухие листья шуршали, как голоса мёртвых. Где-то далеко крикнула сова — ночной охотник, ничего не знающий о драмах хищников покрупнее. Луна висела над горизонтом — та же луна, что освещала мою первую встречу с Гармом, моё Становление, мой Суд, каждый важный момент моей нежизни. Молчаливый свидетель. Равнодушный.

Гарм смотрел на меня. Его руки — сжатые в кулаки, с побелевшими костяшками — дрожали. Не от слабости — от колоссального усилия, с которым он сдерживал трансформацию. Я видел, как кожа на его предплечьях шла рябью — там, где мышцы пытались перестроиться в волчью форму. Гаруу в ярости могли потерять контроль — и тогда человеческого тела не хватило бы, чтобы вместить зверя.

Но он держал себя в руках. Усилием воли, которое я — прошедший двое суток в подвале, — мог оценить по достоинству.

— Доказательства, — прорычал он.

— У меня нет вещественных, — честно ответил я. — Психометрия не оставляет записей — только образы в моей памяти. Но я могу описать детали. Место — горное ущелье к северу от ваших охотничьих угодий, три скалы, похожие на клыки. Время — за два дня до полной луны, осенью. Нападение началось на закате — Чёрные Спирали использовали туннели под горой, которые вы не знали. Твоя стая приняла бой в невыгодной позиции. Ты дрался в авангарде — и выжил только потому, что твоя ярость дала тебе силы продержаться, пока Чёрные Спирали не ушли. А когда всё закончилось — ты остался один среди тел. И через три дня появился Алессандро. «Случайно». С предложением.

Гарм закрыл глаза.

Это длилось секунду. Может, две. Но в эту секунду я увидел на его лице всё: горечь утраты, ярость предательства, стыд за то, что служил убийце своей стаи. А когда он открыл глаза — они были уже не золотыми. Красными. Цвета чистой, незамутнённой ярости. Но эта ярость была направлена не на меня.

— Если ты солгал… — начал он.

— Я готов пройти проверку. Любую. Психометрию можно верифицировать — если у тебя есть доступ к духу-предку или теургу, который умеет читать память. Мои образы открыты.

Он долго смотрел на меня — и что-то в его взгляде изменилось. Красный цвет в ауре начал отступать, уступая место золотому и серебряному. Ярость не ушла — но перестала быть слепой. Теперь это была целенаправленная ярость.

— Контракт связывает меня, — сказал он наконец. Голос стал тише, но опаснее — как рычание перед броском. — Я не могу атаковать Алессандро. Не могу действовать против него прямо. Но я могу… трактовать приказы. — Он посмотрел на меня. — Ты получишь свой канал через горы. Я свяжусь с теми, кто ещё помнит меня среди Гаруу. С теми, кто не презирает ронинов. Они привезут припасы. Через две ночи канал будет открыт.

— А цена?

— Цена — правда. Которую ты мне дал. — Он выпрямился — и вдруг стал выше, шире, опаснее. Не трансформируясь — просто расправив плечи и перестав казаться человеком. — И одна услуга. В будущем. Когда я приду за ней — ты не откажешь.

Это было опасное обещание. «Услуга в будущем» — классическая ловушка Мира Тьмы, которая аукнулась не одному вампиру. Но сейчас у меня не было выбора. Без канала через горы я бы ослаб за месяц, а за три — стал бы лёгкой добычей для Морбид или Алессандро. Лучше услуга в будущем, чем смерть в настоящем.

— Договорились.

Я протянул руку. Гарм посмотрел на неё — и на мгновение я подумал, что он откажется от человеческого жеста. Но он сжал мою ладонь. Его хватка была… осторожной. Гаруу в человеческой форме были сильнее любого смертного, но слабее вампира — если вампир тратил витэ. Однако Гарм не мерился силой. Он просто подтвердил сделку. Как воин — воину.

— Две ночи, Малкавиан, — сказал он, отпуская мою руку. — Используй их с умом. Я открою путь. Но мой Долг перед Алессандро — моё дело. Я найду способ разорвать его, не запятнав чести. И тогда разберусь с ним сам.

— Это твоё право.

Он кивнул — резко, по-волчьи, — и развернулся. Шаг в темноту. Другой. И прежде чем исчезнуть в лесу — быстро, бесшумно, по-звериному, — он на секунду задержался. Я увидел его профиль на фоне лунного неба: грубые черты, шрам через бровь, золотые глаза, в которых больше не было холода. А потом — мысль. Не слово. Не фраза. Мысль, переданная через что-то древнее — возможно, через общую хищническую природу, возможно, через саму Гайю (Gaia), в которую верили Гаруу, а вампиры — нет.

«Ты не враг. Ещё нет.»

И он исчез. Только хруст ветки под невидимой лапой отметил его уход — да и тот стих через мгновение.

Я стоял под старым дубом ещё несколько минут. Ночь была тихой — такой тихой, какой бывает только глубокая осень, когда даже насекомые умолкают, а птицы улетают на юг. Звёзды мерцали холодным, равнодушным светом. Ветер, пахнущий первым снегом, шевелил мои волосы.

Каэль проявился рядом — бесшумно, как всегда. Его «звук» в Сети был сложным — смесь облегчения, удивления и тревоги.

— Ты сделал это, — сказал он. — Он согласился.

— Он согласился, потому что я дал ему правду. Не золото. Не власть. Правду. О том, что его хозяин — убийца его стаи.

— Это опасная правда. — Каэль посмотрел на север, куда ушёл Гарм. — Когда его контракт истечёт — он пойдёт