Мир Тьмы 1: Первая кровь (First Blood) - Shin Mao Ren

Той ночью я охотился на дальних болотах. Моя территория — северный участок, примыкающий к каменной гряде, где месяц назад ушли на север Бруха. Место было тихое, редко посещаемое — идеальное для охоты, когда не хочется рисковать. Цель — путник, идущий через топи на юг. Одинокий торговец. Лёгкая добыча. Рутина.

Я активировал стандартную ротацию: Heightened Senses — зрение, запахи, звуки, сердцебиение. Aura Perception — аура, эмоции, намерения. Unseen Presence — тени сгустились, скрывая моё приближение. Я стал невидимым — и двинулся к цели. Всё шло по плану, пока за полкилометра до цели я не почувствовал это. И замер.

Запах. Но не человеческой крови. Вампирской.

Тонкий, сладковато-металлический аромат — совсем не похожий на густой, солёный запах человеческой крови, к которому я привык за эти месяцы нежизни. Вампирская кровь пахла иначе: холоднее, суше, с оттенком меди и земли. И — странно — с нотой чего-то живого. Не телесной жизни — духовной. Как будто в каждой капле вампирской крови была заключена частица души.

Кровь была молодой. Очень молодой. Каитифф — без клана, без сира, без традиций. Или Тонкая Кровь — один из тех несчастных, кто едва пересёк порог нежизни и застрял где-то между смертным и Каинитом. Его поколение было высоким — двенадцатое, может, тринадцатое. Кровь настолько слабая, что едва поддерживала вампирское существование.

И всё же это была кровь Каина.

Я двинулся ближе — бесшумно, скрытый тенями Obfuscate, — и увидел его.

Молодой мужчина — на вид лет двадцати пяти, хотя с вампирами возраст никогда не угадаешь, — стоял над телом. Человеческим телом. Первая жертва за ночь — крестьянин, убитый грубо, неохотничьи: разорванное горло, следы борьбы, кровь повсюду. Никакой техники — чистый голод. А в двадцати метрах лежало второе тело. Тоже разорванное. Тоже невыпитое — он убивал, но не кормился. Зверь в нём победил настолько, что даже базовые инстинкты охоты превратились в бессмысленную бойню.

Я активировал Aura Perception. Его аура была… хаотичной. Оранжевый — страх, яркий, пульсирующий. Красный — голод, почти застилающий всё остальное. Чёрный — отчаяние, глубокое, беспросветное. И — белые полосы. Потеря контроля. Он больше не управлял собой. Зверь управлял им. И Зверь не останавливался.

Я должен был остановить его. Это была моя территория. Моя зона ответственности. Каждый смертный, убитый на моих болотах, был угрозой Маскараду — а значит, и мне, и всему Сплетению. Я вытаскивал эту Топь из голодной блокады Алессандро буквально зубами — месяцами высчитывал каждую кружку крови, держал себя на строгом пайке, чтобы смертные не разбежались от мора и страха. Мы с Каэлем ночи напролёт дежурили у болотных троп, оберегая каждого крестьянина, каждое хрупкое хозяйство. Жизнь в деревнях только-только начала оживать! А эта бродячая тварь ворвалась в мои угодья и рвёт моё стадо в клочья — тупо, грязно, даже не ради насыщения, а в слепом угаре безумия. По закону Тёмных Веков я имел право уничтожить нарушителя. Более того — я был обязан.

Внутри вскипела холодная, удушающая ярость собственника. Но когда я подошёл ближе и увидел его вблизи — молодого вампира с дикими глазами, окровавленными губами и дрожащими руками, в которых пульсировала слабая, едва живая кровь Каина, к территориальному бешенству примешалось нечто куда более опасное.

Запах.

Открытая, сочащаяся по подбородку и пальцам вампирская кровь. В замкнутом мире Каинитов сородичи никогда не кровоточат на публике — это табу, культурный предохранитель от безумия. Здесь же свежая, ещё горячая витэ хлестала наружу, и её слабый, водянистый дух тринадцатого поколения ударил по моим обострённым Auspex рецепторам как чистый концентрат наркотика.

И меня накрыло.

Не жалость. Жажда.

Это была не та жажда, которую я испытывал на охоте. Не голод, требующий крови. Это было что-то другое — глубже, древнее, фундаментальнее. Каждая клетка моего тела, каждый нейрон Малкавианского сознания, каждая капля витэ в моих венах — всё кричало одно слово:

«Пей.»

Не «убей». Не «останови». «Пей». Потому что его кровь — вампирская кровь — была не просто питанием. Для Зверя она была абсолютным наркотиком, вспышкой первородного хищного экстаза.

Первый слепой порыв — чисто геймерская жадность к запретному луту: перед тобой вампир вне закона, свидетелей нет, болото скроет кости. Но в следующую же микросекунду холодный процессор системного анализа Метагеймера выдал жесткую отрезвляющую пощечину:

«Критическая ошибка базовой оценки! Объект: Каитифф, предположительно 12–13 поколение, Тонкая Кровь. Текущий статус: Девятое поколение. Понижение поколения: 0 % — математически невозможно, фундаментальная механика Каина требует поглощения души более низкой генерации (восьмой и ниже)! Профит характеристик: нулевой. Издержки и дебаффы: черные полосы Амаранта на ауре на годы вперед, несмываемая шизофреническая грязь чужого распада в Сети Безумия, катастрофический обвал Человечности.

Политический риск: гарантированная смертная казнь! Старейшины и Морбид в Пустом Чертоге только и ждут повода.»

Я сам видел через Auspex 2 застарелые обсидиановые рубцы на аурах доброй трети судей — эти лицемеры столетия назад сами прогрызли себе дорогу к власти сквозь хаос падения Рима и варварские войны. Но они — картель, ревностно охраняющий свою монополию. Они с наслаждением казнят неоната за то самое преступление, на котором построили собственное величие!

И ради чего рисковать головой под топором старейшин? Ради тринадцатого поколения?! Сожрать мусорную душу и сломать билд за ноль опыта? Это не просто самоубийство, это верх тактического идиотизма!

«Соотношение Risk/Reward: 100 к 0 в пользу катастрофы. Команда: ОТМЕНА!»

Современник взорвался ужасом — его голос сорвался на крик:

«Это убийство души! Амарант! Ты читал об этом — ты знаешь, что это такое! Поглотить душу другого вампира — это не просто убийство! Это уничтожение самой сущности! Ты станешь тем, кого видел в Первом Видении, — чёрные глаза, проклятие, вечное пятно на ауре! Остановись!»

Но Зверь рычал, пытаясь переломить оба предохранителя. Он уже сорвался с поводка — того самого, который я так старательно ковал в подвале Силаса. Двое суток сенсорной депривации, тренировки Willpower, контроль над голодом — всё это работало против смертной крови. Против вампирской — ломалось с треском. Зверь не слушал логику. Он требовал.