Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

Мартин в очередной раз выругался, но последовал примеру Алекса. Теперь мы хорошо видели все окружение, но это мало помогло – даже шагая в темноте, я представляла «красоты» вокруг примерно так же: неровные стены, местами покрытые темно-зеленым мхом и белыми разводами плесени, под ногами мелкий камень, идти почти удобно, впереди – все та же чернота, скалистые стены казались бесконечными. За спиной поначалу маячил свет, обозначая выход, но вскоре и он исчез.

После выступления Алекса мы заметно ускорились, теперь уже не боясь набить шишек. Иногда мелкий камень под ногами уступал место лужам, а один раз нам и вовсе пришлось брести по колено в воде, пещерный коридор без конца поворачивал, радуя разветвлениями и каменными мешками.

Мартин частенько оборачивался на меня, он тоже помнил, как мы попали в ловушку. Помнил и опасался моей паники. Но я уверенно шла вперед и бодро улыбалась ему в знак поддержки, в этот раз я не чувствовала себя в ловушке, ведь выход есть, он за спиной. К тому же, сейчас у нас есть свет, есть магия, мы можем видеть друг друга и иногда подбадривать.

Если лицо Воина меня успокаивало, а его теплая ладонь, иногда в знак поддержки сжимающая мою, заставляла забыть о страхе, то на Алекса лучше было не оборачиваться, он выглядел жутковато. Светлые волосы при таком освещении казались белыми, лицо –застывшей маской, а глаза выдавали ненормальность. Абсолютно черные и расширенные от возбуждения, они сверкали одержимостью. Один раз посмотрев на Алекса, я больше не оборачивалась. Он с самого начала пугал и завораживал меня, и сейчас это чувство превосходило все остальные. Поэтому лучше не смотреть.

Вскоре путешествие по катакомбам осложнилось – начался подъем наверх. Прав был Алекс, заявив, что в скалах может прятаться сколько угодно уровней, своеобразных этажей. И вот теперь мы карабкались наверх по руинам, ведь острые скалистые выступы, покрытые плесенью, ступенями не назвать. Разве что с большой натяжкой.

Подъем закончился, и вновь бесконечный коридор. Не знаю, как долго мы двигались, время растянулось от однообразия пути и напряжения. Но чем дольше мы шли, тем меньше страха во мне оставалось.

Я сжала ладонь Мартина крепче.

– Ты же мне соврал, да? – прошептала я.

– Когда сказал, что не хочу оставить тебя снаружи? – тут же подхватил Мартин. Думаю, его тоже достала тишина и напряжение.

– Ты знаешь, о чем я.

– О Психе?

– Ты догнал Адама. Не отрицай – я пойму, что ты мне врешь, Мартин.

– А ты у нас сама честность? М-м-м, Кудрявая? – его тон звучал насмешливо, но я все равно видела злость. Алекс, шедший позади, кажется, тоже все понимал – он затаил дыхание, предчувствуя бурю.

Я ее тоже предчувствовала и жалела, что завела этот разговор сейчас.

Но Мартин уже завелся.

– Давай так, я буду честен с тобой, а ты – со мной. Справедливый обмен, все дела… ты же у нас любишь подобную ерунду. Справедливость, честность, чтобы все правильно и по порядкам. На словах у тебя все так, а на деле… все больше недоговоры, да секретики с Психом. Или от него у тебя тоже тайны появились?

У меня резко подскочил пульс.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Так уж и не понимаешь?

– Нет!

От моего крика по пещере пронесся страшный гул.

– Не хочу вам мешать выяснять отношения, – заметил Алекс, – но не могли бы вы говорить потише? Особенно ты, Таната – не стоит так орать. Это тебя очень выдает, на пустом месте никто не станет повышать голос. А еще я держу тебя за руку, не забывай.

Он говорил о моем пульсе. Я попыталась выбраться из его хватки, но он не отпустил, сжал ладонь крепче. Когда Алекс не на моей стороне, он становится на редкость раздражающей личностью.

– Даже Псих чует неладное, – Мартин обрадовался неожиданной поддержке. – Ну так что, согласна? Я расскажу, как Адам меня отметелил, а ты расскажешь, что о нем знаешь.

Мой разговор с Адамом, все это время Мартин говорил о нем.

– Я ничего о нем не знаю, – уже спокойно ответила я. – И на тогда на Пляже видела его впервые в жизни.

– И встреча впечатлила тебя настолько, что ты начала меня сторониться?

– Ничего подобного.

– Лжешь, Альмар. Ты лжешь.

Да, лгу. В спину легче, чем в лицо. Но как я могла рассказать о том, что разглядела в Адаме? О его чувствах на грани одержимости, о его странных словах? И мой рассказ ничего бы не изменил, Мартин бы не понял. Он ничего не видел, а моих слов мало, чтобы принять все близко к сердцу, испугаться. Реальную угрозу редко кто воспринимает всерьез заранее, не столкнувшись с ней лицом к лицу и не пострадав.

Моя ложь оскорбила Мартина.

– Да что творится в твоей голове, Альмар?

– Не знаю, что ответить.

Мартин зло фыркнул и ушел вперед, оставив меня с Алексом.

Который просто не мог умолчать:

– А вот я понимаю, что у тебя внутри, Таната, – сказанное прозвучало зловеще, как же иначе? Понизив голос, Алекс прошептал: – Тьма.

– Рас поделился с тобой остатками «сиреневой пыли» или что?

– Подумай: с самого начала ты выбрала меня, ты тянулась ко мне, хотя сама же озвучила, каков я на самом деле. Ты не тратила времени на отзывчивого Арастана, или Нику, которая с удовольствием приняла бы тебя как подругу, а еще ты нос воротишь от идеального и обаятельного Мартина Ароктийского. Не отрицай, это очевидно. Ты с самого начала пыталась заставить себя увидеть в нем нечто большее, возможно, даже увидела. Ты хотела этого, твои попытки могли увенчаться успехом. Ароктийский хороший и удобный вариант, его чувств хватит на двоих. Но этого тебе мало, ты хотела выдавить что-то из себя. Что-то такое, что ты испытываешь ко мне. Вслух сказать не можешь, нет, это ведь так страшно и неправильно, но внутри, наедине с собой… уверен, ты не можешь об этом не думать.

Гезелькроос точно доводит нас по одному, даже Алекс уже лютует.

– Не отвечай, – со смехом разрешил он. – Вижу, как ты приготовилась все отрицать. Но я знаю, какая ты на самом деле, Таната Альмар. Я наблюдал за тобой, долго наблюдал, ты заинтересовала меня.

– Но не на столько, чтобы подпустить меня ближе?

– Все верно.

Значит, я была права, и его выверт в лесу нужен был, чтобы оттолкнуть. И что мне теперь с этим знанием делать? Жить дальше и приспосабливаться. А полезнее всего выкинуть из головы и забыть.

И мы уже куда-нибудь придем? После