Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

нет, в одном уверена — достигнут хороший результат. А еще он достигнут быстро. Если уже пробили камень — значит, скоро станет понятно наверняка, будет у меня нефть или не будет.

Если черное золото фонтаном взлетит в небо над Стилдоном — я заявлю о своей свободе этому миру. Жить я буду по своим правилам и никак иначе.

Я смогу себе это позволить.

А если недра этой земли окажутся пусты, то… Что потом?

Всякий раз вставать на ноги после очередного поражения очень трудно. В конце концов, есть предел человеческим возможностям. Если нефти в недрах прожженной солнцем долины вдруг не окажется — наступит тот самый момент, когда силы мои иссякнут, опустятся руки, и я приму правила жизни этого мира. Мне придется.

Джон Хэнтон победит.

Клайд Коллинс проиграет.

При всем желании поверить в энтузиазм мыслей Клайда, я не слишком верю, что Джон Хэнтон когда-нибудь откажется от того, что считает своим. Даже если все произойдет так, как говорит Коллинс, времени для этого понадобится слишком много.

Но это не все плохое, что случится со мной, не окажись в недрах этой земли того, что я ищу. Не найти нефть — означает принять тот факт, что воспоминания мои ложны и мои знания — не что иное, как фантазия больного воображения Анны Стоун. Не найти нефть — означает принять истину что я, Виктория, — результат работы ее нездорового рассудка.

Это будет по-настоящему больно.

— Когда мы обнаружим нефть, — опять заговорил Арчи Томпсон, — скважины потребуется оборудовать хотя бы для того, чтобы управлять нефтяным потоком.

— Понимаю.

— Я могу предложить вам это, а в дальнейшем могу заниматься эксплуатацией и обслуживанием этого месторождения. Что скажете?

— Вы сможете? — всерьез задумалась я.

— Смогу, мисс Лоуренс.

Я улыбнулась.

Арчи Томпсон не остановился на сказанном, и пока он говорил, Фриц странно щурит глаза, высматривая кого-то из рабочих на площадке.

Томпсон вдруг выругался:

— Бездельники. Я вам покажу! — мужчина вскочил со стула и поспешно бросился к рабочей площадке. Я присмотрелась и обнаружила, что из палатки с провизией недалеко от третьей буровой вышки двое рабочих вынесли что-то, полагая, что их никто не видит.

— Это ты высматривал? — улыбнувшись, спрашиваю я Генри.

Фриц не поменялся в лице. По-прежнему смотрит вдаль и говорит:

— Мисс Лоуренс, посмотрите на человека у второй вышки, того, что рядом с пирамидой из ящиков.

Я вдруг вспомнила, как носила в своей прошлой жизни очки и могла только мечтать о таком зрении, каким обладаю сейчас. Смотрю туда, куда показывает Генри, и вижу невысокого сутулого человека. В целом этот человек ничем не отличается от прочих покрытых желтой пылью рабочих.

— А что с ним не так? — спрашиваю я, продолжая попытки узреть в нем или в том, что он делает, что-то нестандартное.

— Этот человек следит за вами, — уверенно сказал Фриц.

Я насторожилась.

Невысокий сутулый мужчина, на которого указал мне Генри, уходит из зоны видимости к другой стороне буровой вышки.

— Я заметил его вчера вечером. Мне показалось подозрительным, что он ходит за вами среди буровых, — сказал он. — Вы были с Томпсоном, — добавил он. — Говорили о чем-то.

Минувшим вечером я и Арчи Томпсон обсуждали перспективы бурения новых скважин, приблизительные расчеты и сроки. Мы обсуждали возможности транспортировки.

Я разозлилась.

— Почему вы еще вчера мне об этом не сказали?

— Думал, что этот человек работает на Хэнтона.

— И что вас заставило передумать?

— Зачем Хэнтону шпион, когда для него и так открыты все ваши планы, — мужчина виновато смотрит на меня. — Я это понял только что.

Вечерами в долинах Стилдона опускается желанная прохлада, а этой ночью даже пошел дождь. Из палаток вышли люди, запрокинув лица к звездному небу навстречу мокрому дождю. В ту ночь я впервые увидела рабочих обеих смен в полном составе.

Прогуливаясь среди довольных людей, взглядом нахожу сутулого человека. Его зовут Сид.

Для кого этот человек собирает информацию?

Мне на ум приходит только Алан Лонгер.

Я не люблю ходить вокруг да около, хитрости предпочитаю прямоту, но обстоятельства требуют быть осторожной в том, что делаю и что говорю. Так что подойти к Сиду и задать вопрос, глядя ему в глаза, не получится. Тем более что мне не получить от него честный ответ на свой вопрос. Я в этом убеждена.

«Что бы сделал Хэнтон?» — уже не в первый раз задаю себе этот вопрос. Мои мысли обращаются к Джону не потому, что я хочу думать о нем, просто… за неимением собственного опыта в новой для себя ситуации хочу применить чужой, ведь методы Хэнтона во многом эффективны.

— Ваш интерес становится заметным, — к ночной прогулке среди буровых под теперь уже редкими каплями дождя ко мне присоединился Генри Фриц. — Скажите Томпсону, пусть уберет его с площадки.

— Тогда появится новый «Сид», — возразила я. — Пусть лучше остается этот. Мы знаем, кто он и что он здесь делает, а вот для кого, надо бы разобраться.

Мой взгляд устремлен точно вперед. Генри Фриц уставился на мой профиль.

— Вы можете проникнуть в его палатку? — спрашиваю я.

— Только с шумом, мисс Лоуренс.

— Почему не получится тихо?

— Мне не удастся остаться незамеченным, — взглядом указывает в сторону рабочих с загорелыми лицами и в грязной рабочей одежде. — А теперь посмотрите на меня.

Я неторопливо переместила свой взгляд к Генри.

Генри Фриц и правда не выглядит как рабочий. Даже если он облачится в грязную одежду, не изнуренное тяжелой работой совсем белое лицо его неминуемо выдаст. Тем более большая часть рабочих его уже хорошо знает.

— Нужно подкупить какого-нибудь рабочего, — говорит Фриц. Мужчина серьезен. Смотрит на меня и ждет, что я скажу.

— Я хочу знать, что есть среди вещей Сида, и мне все равно, как вы это сделаете, — подступив к нему на шаг вперед, сказала я. — Как дорого обойдется эта услуга?

Утром, когда над Стилдоном поднялось солнце, я опять прогуливаюсь среди буровых вышек и, несмотря на предупреждение Генри Фрица, все равно наблюдаю за сутулым человеком по имени Сид. Свою работу он выполняет не так, как остальные. Ленивые на первый взгляд телодвижения можно было бы спутать с неопытностью новичка в новом для него ремесле, но если присмотреться лучше, станет очевидно, что этому человеку тяжелый физический труд непривычен и в принципе отвратителен. Он считает себя гордым, на голову и даже две выше остальных.

Почувствовав на себе мой взгляд, Сид вдруг посмотрел на меня. Я осталась спокойна и неторопливо перевела задумчивый взгляд на работу вышек. В это же