Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

Мне жаль с ними расставаться.

Опять смотрю на листок бумаги в своих руках. Что, если это номер телефона не принадлежит нанимателю Сида? Даже если это не так, что я буду делать, когда узнаю…

Меня рывком вытянули из телефонной будки и опрокинули на горячую от солнца землю. Пятясь назад, в горячей лихорадке оцениваю, кто меня швырнул и с какой целью.

Передо мной двое, мужчины, высокие и крепкие. Один в длинных лохмотьях, другой в одних только штанах, с совершенно голой и грязной волосатой грудью. На лицах незнакомцев сильная растительность, а волосы спускаются ниже плеч.

Во всей их внешности меня особенно пугают их глаза, внимательные и голодные, эти глаза открыто заявляют о скверной стороне их намерений.

Мое сердце выдало неровный ритм.

Я резво вскочила на ноги и ринулась к машине. Успела открыть дверь, но не успела упасть в салон, чтобы укрыться в нем. Меня схватили за плечи и рывком швырнули в сторону. У меня не было шансов сохранить равновесие. Я шмякнулась подбородком о землю и застонала от боли.

Моя шея…

После падения с большой высоты на заводе Стилдона шея еще несколько недель не давала мне покоя. Теперь она ноет и стонет. По сравнению с этой болью ушиб плеча почти не замечаю.

Большие сильные пальцы сомкнулись на вороте рубашки и потянули меня вверх. Снизу вверх смотрю в эти холодные и голодные глаза. Испугалась и с размаху ударила неприятеля ладонью по лицу, оставив на виске мерзавца кровавый след от ногтей. Взгляд незнакомца стал злым.

За свою выходку я сразу получила удар в живот и упала на колени.

Безнадежно.

Из глаз покатились слезы — их источник не боль. Боли больше нет. Есть ужас понимания того, что со мной будет.

Негодяи стоят надо мной, говорят о чем-то. Не могу разобрать их слов. Мне вообще трудно расслышать что-то еще, кроме отвратительного звона в собственных ушах.

Я вскрикнула, когда меня подняли как тряпочную куклу и перевалили за плечо. Меня несут куда-то.

— Нет, — сдавленно взмолилась я. — Пустите!

Я хныкала и умоляла, но бродяги остались глухими к моим мольбам.

Я с шумом втянула в легкие как можно больше воздуха и закричала в пустоту мертвых улиц:

— На помощь!

Ответом мне была тишина. А разве здесь может быть как-то по-другому?

— Помогите, — в отчаянии совсем тихо умоляю я.

Когда я окончательно поверила в безнадежность своего страшного положения, раздался выстрел. В тишине этот звук прогремел как гром среди ясного неба. В следующую секунду меня сбросили с плеча и я упала на спину, ощутив под собой твердость горячей земли. Еще я ощутила пронзительную боль в шее. Опять. Но несмотря на это, я быстро вскочила на ноги.

Человек с голой грудью, что нес меня на плече, смиренно поднял руки вверх под прицелом Джона Хэнтона. Другой мерзавец держится за окровавленную руку. Джон уверенно приближается, и оба не сводят с Хэнтона глаз. Блеск серых глаз решительный и злой.

Еще никогда прежде я не была так рада этому мужчине, как радуюсь его появлению сейчас. Я вообще никому не была так рада… Никогда в своей жизни!

Тороплюсь к Джону.

Мужчина заглянул мне в лицо, и сталь его глаз обрела зловещий блеск. Хэнтон сделал три решительных шага к мерзавцу, которому не досталась пуля. Переложил пистолет в другую руку и, сомкнув пальцы в кулак, нанес моему обидчику крепкий удар по лицу. Тот не устоял. Он рухнул на землю и не спешил подниматься опять.

— Идем, — сказал мне Хэнтон. Мужчина не торопится прятать оружие, оно остается заряженным в его руке.

Мы прошли десять метров прямо по улице, а потом обогнули разрушенный дом. На солнце сверкнул блеск хромированной стали. Золотистый «Шальдо» Джона припаркован сразу за красным седаном. Хэнтон открыл для меня дверь, и я опустилась в темный салон автомобиля. Сам Джон сел за руль.

— Моя машина, — заволновалась я, когда «Шальдо» проехал мимо красного седана у телефонной будки.

— Забудь о ней.

Мужчина осторожно выруливает по небезопасным дорогам города, а за его пределами, стремительно набирая скорость, машина цвета золотистой бронзы несется прочь из Нового Стилдона. Впереди старая разбитая дорога и чистое голубое небо.

— Как тебе в голову могло прийти отправиться туда одной? — злится Хэнтон.

Тыльной стороной руки стираю кровь на лице. Джон открыл бардачок и протянул мне кусок темной ткани.

— Звонила мне оттуда же? — вспомнил он мое приглашение приехать в Стилдон.

— Гостиница в тридцати милях, половина пути по бездорожью…

— В неудобствах твое оправдание? — в ярости бросил Джон. — Ты могла погибнуть!

Это не самое плохое, что могло случиться со мной.

— Ты прав во всем, — немного обдумав, виновато говорю я. — Я пренебрегла своей безопасностью.

Возникла долгая тишина.

— Может, для тебя все не так безнадежно, — поразмыслив, уже спокойно высказался Джон. Взглянул на меня. — Что с шеей?

— Болит.

Мужчина нахмурился.

— Сегодня я возвращаюсь в Данфорд. Ты летишь со мной.

— Хорошо, — безропотно согласилась я. Так даже будет удобно, тем более что машины у меня больше нет. — Но прежде мне нужно вернуться на буровую, поговорить с Арчи Томпсоном.

Страх еще долго будоражит потрясенное сознание. Когда думаю о том, что могло бы быть, если бы Хэнтон не выручил меня… Впрочем, лучше совсем не думать об этом.

— Спасибо, Джон, — тихо говорю я. Искоса смотрю на его строгий профиль. — Кажется, я снова у тебя в долгу.

— Еще расплатишься, дорогая.

Я неторопливо увела свой взгляд к окну.

Я в Стилдоне уже шесть дней. Среди развалин и пустоши мои глаза тщетно выискивают то, чего здесь найти невозможно: новые дома, белый забор и вид свежей краски; людей в красивой одежде.

Мне не хватает утренней прохлады и тумана.

Мне вдруг представился Гринпарк, но не таким, какой он есть на самом деле, а таким, каким он мог бы стать. На фоне этого маленького городка мне представился большой черный джип, представились люди в объемных наушниках, с телефонами или плеером в руках… Наваждение охватило только на мгновение, но увидела все это будто наяву.

Виски пронзила острая боль, голова вдруг стала тяжелой.

Устало прикрываю глаза, и где-то в глубинах моего сознания появились тихие звуки красивой музыки. Спокойная и лишь изредка торжественная мелодия ускользает как отголосок прошлого за границу невидимой стены. Эта музыка… мы с ней были так долго разлучены, ведь она не принадлежит этому времени.

С тоской слышу ее чистое звучание как прощальный жест