Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

старше своих лет. Ее руки, покрытые мозолями, крепко сжимали младенца, завернутого в ветхое одеяло. Она выглядела изможденной, но в ее глазах читалась готовность защищать своих детей до последней капли крови.

— Мистер Эшфорд? — произнес я, обращаясь к актеру. Мой голос, заставил детей вздрогнуть.

— Это я, сэр, — ответил он, его голос был низким, приятным, и, к моему удивлению, абсолютно без акцента. — Но я не припоминаю, чтобы мы были знакомы. И, честно говоря, не могу понять, что привело столь важного господина к нам в Саттон.

Я удовлетворенно кивнул. Его внешность была именно такой, какой я ее себе представлял — необычной, экзотической, способной приковать к себе взгляды, вызвать вопросы, интригу. Этот человек был идеален для моей роли.

— Меня зовут Итон Уайт. И у меня есть к вам предложение, мистер Эшфорд, — произнес я, стараясь говорить спокойно, но с уверенностью. — Предложение, которое, я уверен, изменит всю вашу жизнь.

Калеб удивленно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на свою жену, которая крепче прижала к себе младенца. В его глазах читалось недоверие, смешанное с робкой надеждой.

— Предложение? — переспросил он. — Я не совсем понимаю. Прошу, войдите в наш скромный дом, сэр. Здесь не очень удобно разговаривать.

Я кивнул, и Калеб распахнул дверь, пропуская меня внутрь. Запах внутри был еще более концентрированным, чем на улице — смесь затхлости, несвежей еды и нестираного белья. Комната, куда меня пригласили, была крошечной, темной, с единственным окном, занавешенным рваной тряпкой, которое едва пропускало свет. Пол был деревянный, кое-где провалившийся. В углу стояла шаткая кровать, застеленная старым, серым одеялом, а рядом — несколько самодельных табуретов и стол, на котором лежала пара оловянных тарелок. Очаг, сложенный из камней, был холодным. Это была кричащая бедность и это было мне на руку.

Я сел на один из табуретов, едва выдерживавший мой вес, и посмотрел на Калеба, который стоял передо мной, смущенный и взволнованный. Его жена, присела на краешек кровати, прижимая детей к себе, их глаза были прикованы к нам, словно к представлению.

— Прежде чем я сделаю свое предложение, расскажите мне о себе, мистер Эшфорд, — попросил я, стараясь говорить мягко. — О вашей жизни. Мне интересно, как вы оказались здесь.

Калеб вновь удивленно посмотрел на меня, но затем, глубоко вздохнув, начал свой рассказ. И я был вновь поражен его речью — достаточно чистым английским, с легким, почти неуловимым акцентом, который, скорее, придавал его голосу своеобразное очарование, чем мешал пониманию. Его слова были хорошо подобраны, предложения — грамотно построены. Это был не язык улицы, а язык человека, который либо много читал, либо имел возможность общаться с образованными людьми.

— Я родился в деревне, расположенной недалеко от озера Махали, сэр, — начал он, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он переносился в свои воспоминания. — Моя семья была из племени нгуни. С самого детства моя внешность вызывала у людей суеверия. В деревне меня считали либо проклятым. Родители, опасаясь за мою жизнь, ведь такие дети часто становились жертвами ритуальных убийств, решили бежать.

Он сделал паузу, его глаза наполнились грустью.

— Мы добрались до побережья, до Занзибара, где сумели попасть на американский корабль. Так мы оказались в Нью-Йорке. Я был еще мальчиком, едва мог говорить по-английски. Жизнь у нас очень тяжелая, сэр. Отец работал дворником в порту. Мать шила. Моя внешность, привлекла внимание одного антрепренера. Он увидел во мне не человека, а диковинку, которая могла бы приносить деньги.

Калеб невесело усмехнулся.

— Так я сначала оказался на ярмарке уродов, а потом и на сцене. Сначала в балаганах, потом в мелких театрах. Меня заставляли играть «дикаря», «экзотического принца», «шамана из глубин Африки». Я должен был кричать, бить в бубен, танцевать, произносить бессмысленные фразы на моем родном языке.

— Каком?

— Суахили

— Продолжайте.

— Зрители смеялись, восхищались, но никто не видел во мне актера, человека. Только диковинного зверя.

Он провел рукой по своему необычному лицу.

— Но я учился, сэр. Я слушал, как говорят актеры, как они произносят слова. Я читал книги, которые удавалось достать. Я мечтал о настоящей роли, о том, чтобы люди увидели во мне талант, а не только необычную внешность. Были моменты успеха, когда я получал более серьезные роли в небольших постановках, но они быстро заканчивались. Моя внешность всегда была моим проклятием. Режиссеры боялись брать меня на обычные роли, а на экзотические — предлагали центы, да и не часто случались постановки, где я был ко двору…

— Представьте меня вашей супруге

Калеб смешался, повернулся к жене:

— Это Айда. Ее родители были рабами на юге, бежали на север…

— Чем вы сейчас занимаетесь?

Альбонос тяжело вздохнул:

— Вернулся к тому, с чего начала. Выступаю на ярмарках уродов.

Я все взвесил, тихо произнес:

— Вы мне подходите, мистер Эшфорд, — произнес я, глядя ему прямо в глаза. — Хотите ли заработать полмиллиона долларов?

Глаза Калеба расширились, он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Рядом с ним Айда ахнула, прикрыв рот рукой. Дети, словно по команде, затихли, их взгляды были прикованы к нам. В воздухе повисла звенящая тишина.

— Вы серьезно? — наконец, с трудом выдавил из себя Калеб, его голос был хриплым, едва слышным. — Это что какая-то шутка?

— Абсолютно, — ответил я, вынимая из внутреннего кармана свою визитную карточку. Я положил ее на стол, рядом с оловянными тарелками. — Завтра с утра жду вас в своем поместье. Адрес указан.

Калеб уставился на визитку, словно на магический артефакт. Он медленно протянул руку, взял ее, его пальцы дрожали.

— Что я для этого должен сделать? — спросил он, его взгляд поднялся ко мне. В его глазах читалась настороженность, смешанная с какой-то дикой, невероятной надеждой. — Я не стану никого убивать. Я честный человек.

— А убивать никого не придется, — ответил я, стараясь успокоить его. — Нужно будет сыграть одну важную роль. Самую важную в вашей жизни.

Калеб покачал головой, его взгляд выражал полное недоверие.

— Никто не платит за роль столько большие деньги, сэр. Это невозможно.

— Я плачу! — твердо произнес я — Жду вас завтра в поместье с утра. Будьте вовремя.

Я поднялся, поправил пиджак. Миссия была выполнена. Я нашел своего «медиума». Остальное — дело техники. Шахматная партия, которую я начал в России, теперь