Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

Они оба об этом знали, но предпочитали забыть, оставшись один на один. Куратор-аналитик с расширенными полномочиями и ее подопечный.

— На Гимли, где родился Гросс, местная зверушка, — она откинулась чуть назад, опершись на выставленную руку. Натянувшаяся ткань обрисовала грудь… — Похожа на земного хорька, живет больше ста лет. Был обычай — при рождении ребенка заводить в доме. Вроде как приносит удачу.

Сашка многозначительно усмехнулся…

— Слишком дорогое удовольствие, — «успокоила» его Элизабет. — Михай — первенец, у сестер таких уже не было.

— Значит, ностальгия… — скептически качнул он головой. — Детские воспоминания…

— Зря их недооцениваешь! — уже серьезно заметила Лиз. — Все мы родом оттуда, из детства. Даже такие твари, как Гросс.

— И Скорповски? — подался вперед Сашка.

— Мне поднять вопрос о твоем отзыве? — Элизабет не шевельнулась, но даже такая, внешне расслабленная поза в ее исполнении стала более напряженной.

— Считаешь, отец стал моей слабостью? — не зло — настороженно, как мог бы прищуриться готовый к броску волк, спросил Сашка.

— Считаю! — спрыгнув со стола, ответила она. Прошлась по кабинету, видя в командном, как он следит за ней взглядом. Тоскливым… Изголодавшимся по нормальному… человеческому…

Эмпат, мать его…!

Эмпат и интуитивщик…

— Я до сих пор не извинилась перед тобой за шипы*["15], - Элизабет развернулась, поймав Сашку в тот момент, когда он шевельнулся, на миг отвлекшись от наблюдения.

Кабарга поднял глаза… Улыбнулся… сначала только одними губами… криво, похоже на оскал. Потом шире, не сдерживая рванувшую изнутри внутреннюю радость…

— Я тогда облажался…

Элизабет кивнула, но — машинально, разрывая себя на «там» и «тут».

Там — идущий на Приам лайнер и другой, непохожий на этого Кабарга, которого она «сбросила», догадываясь, что в истории со Скорповски тот может оказаться отягчающим ситуацию обстоятельством.

Тут…

С мысли сбило пришедшее сообщение. Группа Шуте… Выкормыши…

— Твою…! — пробежавшись по строчкам, помеченным символом «особая важность», оборвала она Сашку. Как и он, недавно, подошла к линии визуализации, протянула руку, ладонью «приложившись» к невидимой границе. — Готовьтесь покинуть Гордон. Вам там больше делать нечего.

— Гордон нам больше не интересен. Остается Гросс, но и здесь стоит сместить акцент. Все, что необходимо, мы ему дали, теперь он должен дозреть. — Элизабет сделала короткую паузу — окно в корпусе напротив было темным. Таким же, каким должно было выглядеть и ее. — И — да, господин генерал, в своих выводах я полностью уверена!

Ночь за поляризованным стеклом была чисто номинальной. Яркий свет прожекторов под защитным куполом лишил не только звезд, но и самого ощущения покоя.

— А я разве что-то сказал? — Шторм с той стороны экрана был не столько спокоен, сколько флегматичен. Мол, говори… говори…

Еще вчера это ее выводило из себя, сегодня…

Она обернулась, тут же встретившись взглядом с Низмориным, который предпочел свое физическое присутствие в ее кабинете.

В должности, как и она, чуть больше полугода, но иногда казалось, что вот так, как сейчас, было всегда. Не показная — естественная расслабленность, ирония в глазах…

— До разработки Гросса Гимли не попадала в сферу наших интересов. Выведена из списка пригодных к заселению.

— Но у тебя на нее есть виды? — Шторм сдвинул кресло, окинул ее задумчивым взглядом.

— Виды? — переспросила Элизабет, неожиданно легко улыбнувшись. — Это больше, чем виды. Это… — она вернулась к столу, подняла еще одну внешку, развернула ее к Шторму, — серьезный намек на надежду.

— Считаешь, что там находится база Рикрейна? — Низморин поднялся, подошел ближе. В брошенном на нее взгляде было уважение и… азарт.

— Считаю, — довольно улыбнулась она, чтобы тут же продолжить уже серьезно: — По прогнозам Штаба домоны войдут в Сэю в течение полутора-двух месяцев. Если мы не успеем…

Заканчивать фразу было не обязательно.

Этот шанс добраться до Рикрейна и Визарда, вполне мог оказаться последним.

Дальнейший разговор был недолгим.

Да и о чем говорить, когда среди аргументов — исчезнувшие из открытых источников сведения о найденных на Гимли залежах черного инурина и подпись экспертов уже засветившейся у них лаборатории на решении о закрытии планеты.

Для соответствующих предположений хватала и каждого по отдельности, а уж когда и то, и другое…

— Времени на раскачку у нас нет… — тяжело вздохнув, чуть слышно повторила Элизабет слова Низморина, сказанные им напоследок. Окинула взглядом кабинет, зацепившись за цифры на таймере…

Начало третьего… Прогнозный на девять нуль-нуль она отменила, отдав группе приказ на отдых.

Им всем предстояла серьезная работа…

Входящий вызов не сбил с мысли, не стал неожиданностью и даже не вызвал раздражения, как это было в последнее время.

Что сдвинулось и почему…

Наверное, вот это самое… время, способное менять приоритеты, выставляя на грань самое ценное!

— Элизабет?

Голос был таким же, как вчера, позавчера, много дней тому назад… Взгляд — тоже.

Вопрос. Ожидание. Принятие…

Вместе — тяжело. По отдельности… с некоторых пор уже невыносимо.

— У меня есть восемь часов на сон, — позволив себе просто быть, мягко улыбнулась она. — Но если быть честной, то шести мне вполне хватит…

И не важно, что будет утром…

Главным было то, что оставалось с ними сейчас…

* * *

Я не забыла… Помнила возникшие тогда ассоциации. Черный, как безлунная ночь, «Дальнир» и похожая на белоснежного дракона «Тсерра».

И о форме. Один — тонкий, изящный, смертоносный клинок. Вторая — иллюзия, мечта, облеченная в мягкие, неуловимые благодаря мерцанию корпуса, контуры.

«Эссанди» был другим. Идельный корабль. Возведенная в энную степень рациональность и плавная, стремительная безудержность… Струящиеся линии, скрывавшие в себе неизбежность…

Цвет его тоже был таким же… смешивая в себе категоричность и готовность к компромиссу. Серый. Пепел… окалина прошлого, навсегда оставшаяся на обшивке.

— Отклика нет…

Тсерра продолжала «забивать» единственный активированный «Эссанди» канал связи, полностью заглушив его «всем, кто меня слышит». Дальнир вновь и вновь пытался достучаться до пробуждающегося разума. Схему использовали опробованную: полная открытость. Предоставленный ИР корабля выбор: принять или…

— Придется садиться, — я стояла у смотрового экрана, наблюдая, как меняются внизу цветные пятна. Шли на пяти тысячах, картинка один в один, без увеличения. — Что скажет медицина?

— Разве важно, что скажет медицина? — хмыкнул невидимый Стас. — Все равно пойдете в полной защите.

— И не поспоришь, — я скосила взгляд на стоявшего справа Джориша. Уже не в первый раз. И в каждый из них ловила себя на том, что не могу выразить в словах то, что вижу.

Невозмутимость? Сдержанность в варианте жреца высшего посвящения и бывшего лиската? Равнодушие?