Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

Искренность…

Чувств, дум, поступков.

Любви. Ненависти. Принятых и… непринятых решений.

Жизни и… смерти.

— Если — будете, — не дал ему закончить Индарс. Усмехнулся, отметив, как закаменели черты лица подполковника. — Война предоставила нам уникальный шанс. Начать все с начала.

Шаевский нахмурился, затем опустил голову… тут же ее подняв.

Способный мальчик… что немного, но настораживало. Это для него он еще слишком молод, а для Радормира?!

Прошлое и настоящее не ограничивали список, продолжая его в будущее.

— Вы уверены в том, что это — правильное решение?

— Нет! — не скрывая, что для него выбор не был однозначным, ответил Индарс. Сделал всего пару шагов, но и этого хватило, чтобы расстояние между ними уже не в первый раз схлопнулось, уничтожив все, что делало одного — императором стархов, а второго — подполковником контрразведки Союза.

Два отца… И боль за детей, одна на двоих…

— Когда ардоны домонов подойдут к границе сектора, нужно будет что-то, способное стать сильнее ужаса вторжения.

— Хотите своей смертью сплотить империю? — понимающе уточнил Шаевский. Чуть склонил голову, словно к чему-то прислушиваясь…

Вот это было своим — не снятым калькой с других. Вряд ли успело стать визитной карточкой, как у Шторма его марш, но…

Подполковник хитро улыбнулся, давая понять, что не пропустил «вдумчивого» взгляда императора, но говорить ничего не стал. Отошел к окну, остановился, но не слева, где недавно стоял сам Индарс, а — справа, «взяв» другой ракурс.

Тоже горы и небо, но…

— Хороший ход, — согласился он спустя минуту. — Единство нации, но уже под лидерством нового императора. Возможность поддержки, оставаясь при этом несуществующим…

— Но…

— Насколько я понял, реализацию этой идеи вы собираетесь возложить на нас? — в движении Шаевского не было торопливости. Четкий разворот без малейшего намека на манерность.

Статус кво…

Не мальчишка…

— О том, что я — жив, будут знать лишь Радормир и Йорг.

— Настолько нам доверяете? — усмехнулся Шаевский.

И ведь не провокация — чтобы окончательно «раскрыться» подполковнику оставалось преодолеть последнюю грань, которой для него являлся пиетет лично перед ним, императором Индарсом, скорее уж желание дать себе несколько секунд на раздумье.

— Прошу меня простить, господин император, — подтверждая предположение, произнес он. Окинул кабинет жестким взглядом… — Время операции мы определили, — добавил, отойдя к столу. Ладонь легла на край, став несокрушимой опорой. — На эвакуацию экипажей крейсеров потребуется минимум два-три часа, но эту проблему на себя возьмет адмирал Соболев.

— Используйте самаринян. Без их поддержки в любом случае не обойтись, — Индарс вернулся к окну, «обезличивая» их общение.

Это потом…

Это — потом, могло оказаться весьма непредсказуемым.

— Перекодировка личного состава, — кивнул Шаевский, принимая сказанное к сведению. — Группа «Ворош»?

— Нет!

Прозвучало более чем категорично, но подполковник словно и не заметил.

— Значит, опять самариняне, — кивнул он. — Мне нужны будут списки экипажей. Личные дела, ментальные характеристики.

— Вы их получите, — отвернулся Индрас, вновь впившись взглядом в горы и небо.

Императорская тюрьма находилась несколько севернее. Неприступный каземат для особых преступников.

Сколько бы ни прошло дней, он помнил… Серый балахон, висевший на ней мешком. Осклизлый камень стены… Пустые глаза… И звук. Надрывный звон цепей, сопровождавший каждый ее шаг.

Его смерть была шансов вернуться к ней, но…

Сначала им предстояло победить в этой войне.

— Существует несколько дублеров, способных при некотором старании с вашей стороны оказаться, например, в структуре Коалиционного Штаба.

— Это значительно облегчает мою задачу.

Последнее слово прозвучало уже совсем рядом, но Индарс не обернулся. Сказано — много, несказанно…

— Спасибо за предложение, но… — Шаевский замялся…

— Спасибо, что отказались, — закончил за него Индарс. — Вы правы, Рамкиру лучше оставаться живым. Его любят на флоте, да и Радормиру не помешает поддержка брата.

— И — Союза, — Шаевский сделал еще один акцент. — Но если бы я его принял…

— Я бы вас понял, — так и не повернулся Индарс. Не по черствости — признавая, что даже для них в этот миг все было слишком острым. — И еще… У меня будет личная просьба.

— Все, что в моих силах, господин император…

Голос ни одного из них не дрогнул… Так и должно было быть…

Должно ли…

— Лидер-капитан Орлова не должна знать об этой операции. Ни на стадии ее разработки, ни позже.

Пауза была ожидаемой, как с повисшее между ними напряжение.

Таши… Иллюзорная уязвимость, делавшая его сильнее…

Ответ тоже был предсказуем:

— Это — ваше решение, господин император.

Радормир перехватил его уже по дороге к стапельной стоянке. Вышел из боковой аллеи сада, пристроился рядом, без труда «поймав» шаг.

Закрытые военные учебные заведения… Какое из них закончил старший сын Индарса, так похожий на своего отца, разведке Галактического Союза выяснить не удалось.

— Это будет страшное время, — произнес после недолгого молчания. Все очень четко и однозначно. Никаких эмоций, лишь констатация факта.

— В нашей поддержке вы можете не сомневаться, ваше Высочество, — несколько отстраненно заверил его Шаевский, едва ли не впервые обратившись, используя официальные формулы.

— А разве мы говорим о сомнениях? — остановился тот. Мелькнувшая на губах улыбка дала понять, что истинная суть фразы от него не ускользнула.

Еще одна грань. Еще одно начало… Все, что было до этого, оставалось там, в прошлом. Здесь и сейчас рождалось будущее.

— Скорее, о понимании, — согласился с ним Шаевский, замерев напротив.

Осознавал ли свою ответственность?

Этот вопрос он себе не задавал, точно зная, что в их службе действуют другие меры.

Жизнь!

Никакой демагогии.

За всем, что они делали, стояла жизнь, которую им удалось или… не удалось спасти.

— Насколько мне известно, ваша дочь отказалась покидать Таркан, желая быть как можно ближе к мужу?

— Это — ее решение, — суше, чем хотелось, ответил Шаевский.

Ко всем его задачам…

— Моему брату повезло, что у него такая жена, но вы, как отец, должны объяснить… — Он отвел взгляд…

Растекшийся по вершинам гор алый стал глуше, отказавшись от яростного неистовства.

Обманчивая мягкость, скрывшая под собой несокрушимую твердость…

— Как отец, — вновь посмотрел он на Шаевского, — вы должны объяснить дочери, что это — наша война. Их — сохранить тех, кто будет о нас помнить.

Радормир уже ушел, а Шаевский все стоял и смотрел ему вслед.

Уходили минуты, перенося свою ценность на те, что остались, но дороже их было сейчас понимание.

Понимание тех, кому предстояло строить новый мир… после победы!

* * *

— Хреново?

Я — кивнула. Не оглянувшись.

На борту «Дальнира» от Дальнира не скрыться, оставалось только спать. После вахты, во время, сбросив управление на Торрека. Или… уходить в каюту и напиваться, стараясь выкинуть из памяти тот час.