Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— И хотел бы, да нечего возразить, — «буркнул» Рэйкам, вроде как признавая свое поражение.

Я не обольщалась. Сравнивать себя и…

— Это — базовые личностные характеристики или высокая адаптивность? — «невинно» поинтересовалась я у Джориша.

Довести ситуацию до абсурда…

Как же больно!

Нечто подобное мы уже проходили. В Изумрудной. С Искандером.

— Считаете его специалистом? — «угрюмо» уточнил Рэйкам.

— Скорее, промежуточным звеном между нами и вами, — не осталась я в долгу.

— Капитан… — Джастин развернулся вместе с ложементом. Показал большой палец…

— И — то, и — другое, — выдавил из себя Джориш. Сделал шаг.… Стас успел подставить плечо.

С уровнем общения я не ошиблась. Если только значительно преуменьшила.

— Остается вам посочувствовать, — хмыкнула я, глядя на эрари. На душе было темно и мерзко…

Дальнир. Тсерра. Маленький Тимка…

Не предатель, но… предавший…

— «Рэйкам» участвовал в боях с домонами. Его опыт — уникален, не говоря уже о навигационных картах, которые он готов передать Коалиционному Штабу, — Джориш тоже смотрел на меня.

Так похож на человека, но…

Усмехнувшись, качнула головой. Довести до абсурда… Ему достаточно было приказать, но он продолжал объяснять и уговаривать.

Сейчас бы сбежать… как тогда. Взять билет на первый попавшийся рейс и, закрыв глаза, переступить через линию тамбура, отрезав прошлое от настоящего.

Вот только первый попавшийся рейс вел либо с войны, либо…

— Я не могу командовать кораблем, ИР которого не доверяю, — ставя точку, твердо произнесла я. — Мне придется подать рапорт о выводе «Дальнира» и «Тсерры» из состава группы. И… — паузу делать не собиралась, но горло сжало от осознания неотвратимости этой потери, — ее переименовании.

— Это — ваше право, — Джориш был невозмутим. Даже в варианте слегка заплывшего глаза и огромной гематомы на бледном лице. — После возвращения на базу можете поднять этот вопрос.

— Но торопиться вы бы мне не советовали, — закончила я его фразу.

— В данной ситуации момент доверия выглядит очень…

— Капитан! — оборвал его Костас. — Полста первый передает: фиксирую вхождение в сектор четырех доргов. Повторяю: фиксирую вхождение в сектор…

— Демоны их…!

Должна была рявкнуть, но получилось как-то обреченно.

— Я же говорил, — улыбнулся Джориш.

— Молчать! — все-таки «сорвалась» я. Внутри мерцало отражениями звезд безбрежное спокойствие. Идеальная гладь… — У нас есть два варианта. В одном я получаю безоговорочные гарантии подчинения до возвращения на базу, во втором мы все дружно подыхаем.

— На борту «Дальнира» ваш сын, — решил загнать меня в угол Рэйкам.

Джориш только качнул головой… сожалея о несдержанности ИР.

— Мой сын в список этих всех не входит. Как и большинство членов экипажа.

Теперь повернулся и Тарас. Хмыкнул… зло, на грани изменений.

— Она — шутит? — в безразличие голоса Рэйкама мне послышалось что-то от недоверия.

Знал бы он…

Он знал, что я — блефовала, но как же этот блеф был близок к тому, что чувствовала…

— Нет, — ответ Джориша прозвучал приговором. Жестким, категоричным.

— Нет, — повторила я за ним, надеясь, что парни когда-нибудь простят мне эту слабость. Слабость, в которой я играла их жизнями.

Эта пауза была даже не короткой, она уместилась в миг между всплесками боли, в ритме которой билось сердце.

Потери… Потери… Потери…

Моя личностная нарратива лежала в их плоскости.

— Код командного доступа? — потребовала я, взглядываясь в несуществующее лицо за границей экрана.

В том, что получу его, я не сомневалась.

Лишь в том, как буду существовать дальше…

* * *

Горы и небо…

Прошлое и настоящее.

Когда-то в них была вся жизнь. Теперь — только смерть. Не конкретная, способная стать именно его, а та, абстрактая, остающаяся ассоциацией, пока не придет именно за тобой.

И ведь не было причин…

К чему обманываться?!

Серые линии, лихорадочным пульсом вгрызавшиеся в бесконечную голубизну…

У него были причины ненавидеть эти изломанные контуры, уже не раз становившиеся гранью.

Небо. Горы. Эшафот…

Либо — начало, либо… конец. Вариант из тех, когда не изменить… Та ее «смерть» до сих пор стояла между ними.

— Оставьте нас с подполковником одних, — приказал Индарс, так и не развернувшись от окна, за которым были небо и… горы. И алые потеки заходящей звезды на навечно застывших на этих вершинах слезах.

— Мой император…

Он «видел», как Йорг встал, но с места не сдвинулся, глядя не на него… как и он, на небо и горы.

Тоже память, но уже другая. Не детство — молодость. Гонки, «погубившие» его брата и сделавшие Индарса тем, кем он сейчас был.

Песчанный лев…

Их с Йоргом дружба зародилась не тогда — позже, но память возвращала именно в те дни, когда Йорг командовал нашедшей их поисковой группой.

Потом он тоже… был. Всегда — рядом. Всегда — готовый стать первым.

Радормир спорить с его решением не стал. Поднялся из-за стола, но прежде чем направиться к двери, подошел к Шаевскому. «Поймав» заинтересованный взгляд подполковника, положил руку ему на плечо.

— Удачи, — произнес тихо, но не настолько, чтобы не услышали и остальные.

Одного слова хватило, чтобы Шаевский «расслабился», вняв прозвучавшему предупреждению.

Выкормыш…

Шторм в такие моменты едва ли не «растекался», словно освобождаясь от притяжения, становясь пустотой, готовой принять в себя новые правила игры. Шаевский же скорее «замирал». Мягкий, неуловимо податливый, но при этом какой-то ускользающий. Вроде вот он…

Орлов был совершенно другим. Офицер до мозга костей… Это было придумано не им, но Индарс соглашался даже не с каждым словом — с каждым звуком в этой фразе.

Офицер!

К чему придумывать иные эпитеты, когда и этим все сказано.

— О чем вы думаете, подполковник? — дождавшись, когда за Йоргом закроется дверь, поинтересовался Индарс.

Получилось неожиданно даже для самого себя, но это… если только вновь обмануться. Стоило копнуть глубже, пытаясь разобраться в причине подобного любопытства, как все становилось на свои места.

Та самая грань… Жизнь. Смерть… Именно она требовала добраться до сути того, что их связывало. Не его и Орлова. Или… Шторма.

Его и… этого подполковника, уже ставшего слишком многим и собиравшегося стать еще большим.

Искать не пришлось, все оказалось очень просто. Чисто человеческий интерес, пусть и приправленный отправленной хатчем потребностью знать все и даже больше.

— О неизбежности, — не задержался с ответом Шаевский. Принимая «статус» общения, поднялся, отодвинул стул. — И — неотвратимости.

— Мысли — хорошие, — лишь теперь развернулся Индарс. Посмотрел с прищуром… остро. — Ответ — лживый.

— Вы правы, — Шаевский не стал спорить. Улыбнулся… Почти мудро, застыв за шаг от еще одного рубежа. — Я думал о дочери. О том, каким буду дедом…

Человеческое…

Война окончательно избавила их от лукавой сентиментальности, подняв из недр души то, что