Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

— Но тут появился вот этот со своей собакой — рукой Серебряков махнул в мою сторону: — всех разогнал. Когда Диче, племянничек вашего зама, бросился на них с ножом, пес его немного потрепал. Вот в принципе и все.

— Мальчишка, надеюсь жив? — вкрадчиво спросил воплощение Будды.

— Пока жив, в сарае у меня сидит. Я вам вот что скажу, дорогая наша партия. Дочь у меня одна. Есть еще сын, но он давно уже уехал в Россию, а дочь одна. Если бы с моей Глашкой что-нибудь… — лицо мужика скривилось, он замолчал, отвернув лицо, затем, справившись с эмоциями, вновь упер взгляд в первого секретаря: — Так вот, если бы с ней что-нибудь еще сделали, то завтра, от Советской власти в этом гребаном Улусе ничего бы не осталось…

Наши оппоненты вскинулись, возмущенно округляя рты, но, под тяжелым взглядом Шакьямуни, потупили глазки.

— Так вот, партия, честь, ум и совесть нашей эпохи…дальше так не будет. Нам второй Люси Соловьевой не надо. Или вы своих шакалов на место ставите, или вам всем и каждому будет очень больно. Я такие слова говорю редко, но если что-то обещаю, то делаю. Здесь столько крови прольется, что вы перед Москвой не оправдаетесь никогда, да и то, если живы останетесь…

— Ты что, мне угрожаешь?! — не выдержал начальник РОВД.

— Тебе, засранцу да, угрожаю — Серебряков навис над невысоким майором, перегнувшись через стол — Ты, блххдь, когда работать будешь, а не родственников своих с улусов пристраивать на все должности в отделе? Ты, что, думаешь, мы не знаем, что половина фамилий в платежной ведомости на зарплату с твоей совпадает.

Майор что-то возмущенно сказал Первому, но тот хлопнул ладонью по столешнице:

— По-русски говори!

— Байрым Самданович, вы видите, что здесь творится!

— Да, вижу. Я только одного не понял — если вашу дочь Глашей зовут, кто такая Соловьева Люся?

— Разрешите, я поясню? — я поднял руку: — Соловьева Люся год назад пропала. На таком же островке на реке была найдена ее одежда, так же порвана. А труп девочки был найден через две недели ниже по течению. Местные специалисты закрыли дело, так как якобы потерпевшая утонула во время купания. А ее родителям предложили не выступать и не поднимать шум, иначе с двумя оставшимися дочерями тоже самое произойдет. Вот они все бросили и уехали в Россию, о греха подальше, поэтому дело было спущено на тормозах (каюсь, последние две фразы придумал сам, но они хорошо вписались в логику событий).

— Что скажешь? — Первый секретарь повернулся к начальнику милиции.

— Байрым Самданович, на теле утопленницы не было никаких повреждений — майор прижал ладони к сердцу: — У нас не было никаких оснований… Следственно-оперативная группа на месте осмотрела труп, следов телесных повреждений на теле не нашла. Поэтому…

— Байрым Самданович, мне кажется, руководитель милиции сознательно вводит вас в заблуждение, так как я не могу допустить такого уровня глупости за руководителем местной милиции. — Я перебил старшего по званию: — Я не могу представить, что тело, пролежавшее две недели в воде, не имело повреждений. И не могу представить члена следственно-оперативной группы, который осмотрев гниющий и лопнувший труп, да еще поеденный рыбами и раками, смог отличить следы от пребывания в воде от следов связывания или ударов. Да, я уверен, они к телу близко старались не подходить лишний раз.

— Видишь, майор, какие грамотные в России милиционеры, простой сержант приехал и тебя жизни научил — усмехнулся Будда.

— А я вот смешного ничего не вижу — Глашин папа грохнул по полированной столешнице кулаком: — Ваши ублюдки убивают и насилуют русских детей, а вы тут смехуечки устроили…

— Владимир Иванович, я, наверное, неудачно выразился, поэтому, прошу меня простить. — Первый сделал серьезное лицо: — Я сейчас проведу совещание и минут через двадцать дам вам ответ по всем вашим вопросам. Вы, пожалуйста, пройдите в соседний кабинет, выпейте чаю, а потом вас пригласят.

Чай подали в хороших, фарфоровых чашках, подозреваю, что из сервиза начальника милиции, надеюсь, в них никто не плюнул, или еще чего похуже. Но пить хотелось очень, поэтому мы молча пили прессованный чай. Потом нас пригласили в кабинет начальника милиции.

Первый секретарь дождался, пока мы рассядемся, после чего заговорил:

— Я выслушал обе стороны и принял решение. Первое — вы отпускаете племянника моего заместителя без всяких условий. Второе — никакого уголовного дела не будет. Подождите! — он вскинул щелочки глаз на вскочившего с утробным рычанием Глашиного отца: — Дайте мне закончить. Третье — никого из ребят, напавших на вашу дочь в поселке больше не будет, во всяком случае, в ближайшие несколько лет вы их здесь не увидите. Я понимаю, что пережили вы и ваша дочь, но иного пути я не вижу. В качестве компенсации, Глаша через год, по окончанию школы, получит право на поступление в любой выбранный ей институт по республиканской квоте. Вам я предлагаю принять от райисполкома талон — приглашение на любой автомобиль, по вашему выбору. Если у вас возникнут какие либо проблемы, я обязуюсь лично вас принять в любое время и их решить. Так, с вами я закончил. Устраивает вас такое решение?

Серебряков поиграл желваками, но, затем, кивнул головой.

— Хорошо. Теперь общие вопросы. Начальник милиции в течении месяца переводит двух своих сотрудников участковыми в села, а на освободившиеся места мы переводим двух русских, старшим участковым и участковым. И все происшествия, где потерпевшими являются русские, будут рассматриваться ими. И каждую неделю, по понедельникам, я буду заслушивать начальника милиции с этим старшим участковым, по вопросам состояния преступности. Ну и конечно, буду настаивать, чтобы в следующем месяце нам опять прислали прикомандированных милиционеров, та как вижу, что с их появлением, на улицах стало спокойнее. Вас устраивает такой вариант.

— Нет, не устраивает. — главный энергетик района, криво усмехнувшись, кивнул в сторону одного из «пиджаков», за сегодняшний день, не издавшего ни слова: — Ваш второй секретарь, вроде бы русский по паспорту, но, судя по его молчанию, его все устраивает, или он русским языком не владеет, поэтому молчит все время. А вдруг, старший участковый такой же будет, очень скромный?

— Хорошо, что вы предлагаете?

— В ваших посиделках…

— Заслушиваниях.

— Хорошо, заслушиваниях, должен принимать участие наш представитель.

— Представитель чего? Я вас выслушал, но официально, вы кто?

— …

— Товарищ первый секретарь! — я опять поднял руку: — Разрешите?

Дождавшись