Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

— У нас, в Городе, существует такой орган народного представительства, как уличный совет. Я видел справки от председателей таких советов. У них даже печати свои есть, а значит, это официально признанные государством органы. Я думаю, организовать такие советы и выборы представителя провести — вопрос нескольких дней, если на то будет поддержка партийных органов.

— Хм. Ну, наверное. Жду от вас, товарищи жители, предложения в письменном виде в течении трех дней. Еще вопросы срочные остались? Остальное, обещаю, буду решать в рабочем порядке. А теперь, я прошу, увести людей от милиции и с дороги.

Глава 11

Глава одиннадцать. Мирное небо над головой

Расшифровка не перехваченного спецслужбами телефонного разговора.

Абонент 1: Привет брат!

Абонент 2: И тебе привет.

А 1: Как дела? Все благополучно?

А 2: Со мной все в порядке, но я слышал, у вас дело наше не совсем хорошо разрешилось.

А 1: Брат, мы сделали все, как ты сказал. Но все сорвалось в последний момент. Не вовремя появилась милиция.

А 2: Ну попробуйте снова!

А 1: Ты не понял брат. Местные урусы перекрыли дорогу, а потом окружили милицию. Их собралось человек пятьсот. Они в первый раз собрались так дружно. Наши все испугались выйти. Первый сказал, чтобы наших малолеток в районе больше не было, а племянников третьего секретаря велел отправить в Свердловск, в Суворовское училище.

А 2: Первый что, против рода пошел?

А 1: Брат, первый не из нашего аймака. Он чужак. А сейчас, наверняка, родню свою сюда потащит. Поэтому, ему сейчас проще с ярусами договорится, и наших с мест поснимать.

А 2: А мои парни?

А 1: А твои парни приехать не успели. Я своего родича отправил их встречать. Ну ты знаешь, у нас с правами тут не очень, у нас не столица. Все ездят, как могут. Моего родича остановили канские гаишники, денег у него не было. Они машину забрали, его на дороге высадили. А этот балбес, вместо того, чтобы ко мне, на попутках ехать. Он пошел к дяде своему на выпас, с дядей посидел, пока утром встал… Короче, на следующий день только, парни твои до нас добрались. Сейчас решаем, что делать.

А 2: Не надо решать. Надо делать. Надо сделать, чтобы пришлых ментов убрали. Чтобы пролилась кровь и их убрали. Ты понял меня, брат?

А 1: Я понял тебя брат. А потом?

А 2: Потом все будет проще. Я тут каждый день «Голос Америки» слушаю. Американцы говорят, что они поддерживают стремлению народов к свободе во все мире. Что, если где-то в СССР власть перейдет к свободному народу, и народ обратятся к ООН и Америке, и за сорок восемь часов образуют национальное правительство, то Америка и ООН независимость такого народа признает. И урусы уйдут. Ты, понимаешь, брат? Они уйдут. Меченый слабый, из-за нас ссориться с Америкой не будет. Никто не будет ссорится с Америкой. И тогда мы будем свободными.

А 1: Все так просто?

А 2: Да, брат. Нам надо два дня продержаться, и урусы уйдут. А потом нас признают в ООН, и мы заберем у монголов всю нашу землю, которую урусы им после войны отдали. А потом мы выгоним всех урусов и отдадим фабрики американцам. И американцы нам все привезут. Осталось немного брат. Передай парням — нужна кровь, нужно убрать пришлых, а остальные урусы сами побегут.

А 1: Я понял тебе брат. Жди новостей.

Митинг у отдела радостно выслушал обещания Первого секретаря, который стоя на высоком крыльце, озвучил то, что оговорил с нами. Затем выступил заместитель директора обогатительной фабрики, обещавший плотный контроль со стороны уличных комитетов за работой милиции и уставшие люди, оживленно переговариваясь, стали расходиться. Я дошел до дома Глаши вместе с ее отцом. Мой мотоцикл, как сирота, так и стоял посреди улицы, где я его оставил. Серебряков кивнул мне и молча нырнул в свою калитку, сразу же зашумев запором, замкнул дверь.

Я потоптался перед воротами несколько минут. В глубине двора хлопнула калитка, в окне дома вздрогнула занавеска, раздались возбужденные голоса, но ко мне никто не вышел. Поняв, что ничего мне здесь сегодня не обломится, и даже чаю не нальют, я стал заводить «Восход». С третьего раза затарахтел двигатель, в окошке дома опять дрогнули занавески, но больше ничего не произошло. Прогрев двигатель пару минут я развернулся и поехал в тюрьму, надеясь не сковырнуться со своего железного коня в сгущающейся тьме. День был слишком длинным даже для молодого организма.

На следующее утро я проснулся около двенадцати часов дня. За окошком, в ясном небе палило солнце, а напротив меня два человека, старательно пыхтя, бинтовали широкое плечо старшего сержанта Пахомова. Вся левая половина его была покрыто кучей мелких ссадин и царапин, которые кто-то, от души, покрыл тонкий слоем «зеленки». — Доброе утро, Серега. С мотоцикла упал?

— …

— Ты же рассказывал, с двенадцати лет рассекаешь на мотике?

Пахом зло отвернулся, потом не выдержал, одел на нос очки, на правом стекле которых появилась косая трещина:

— Я лет пять с мотоцикла не падал. А сегодня кто-то попытался ребятенка мне под колеса толкнуть…

— В смысле толкнуть? Это как?

— Я мимо магазина ехал, а ты же знаешь, там толпа огромная днем постоянно. Гляжу пацан местный у края дороги стоит, маленький, лет пяти. Я хотел скорость скинут, мало ли, ребенок же, а потом вижу, его за плечо кто-то рукой держит. Ну я чуть-чуть притормозил, и еду дальше, а потом, перед моим носом, пацан через дорогу пошел, как будто, подтолкнули его вперед. Ну, я понял, что оттормозиться не успеваю, и мотоцикл на бок положил. Совсем немного да мальчишки колесом не достал. Сам головой ударился, пока очухался, пацана уже не было.

— Ты парням рассказал?

— А надо?

— Серега, ну ты сам подумай… Представь, ты, на чужом мотоцикле ребенка местного насмерть собьешь? Что тут после этого начнется? Начальника местной милиции под зад ногой, за то, что нас транспортом снабдил, тебя под арест, нас всех, из республики вышлют сразу по отрицательным мотивам. Представь, что здесь после этого начнется? А не видел, кто ребенка толкнул?

— Да, где там. Сейчас вспомнить пытаюсь, и мне кажется, что рука мужская была, не маленькая такая, не женская.

— Вот